Она стояла к нему спиной, и барабанщик мог видеть чужие мужские руки на ее талии.
Они упоенно целовались.
Келла до боли стиснул зубы, и когда Веста попыталась прильнуть к нему, отодвинул ее в сторону.
– Не сейчас, – проговорил Келла, вмиг словно протрезвев и став жестче, злее, чем был на вечеринке. Внутренний огонь его вдруг потух, оставив золу.
– Я тебя обидела? – жалобно спросила девушка. Кей понимающе посмотрел на синеволосого друга и хмыкнул, но вновь промолчал. Выглядел он усталым – очередная бессонная ночь давала о себе знать.
Ну а все мысли его были о Кате, и о таких мыслях ей не следовало знать.
– Нет, – односложно отвечал синеволосый музыкант. Веста соблазнительно улыбнулась, и ладони ее скользнули по его груди и рельефному животу вниз, к самому ремню. Действовала она очень настойчиво. Кей, видя это, только усмехнулся.
– Я же тебя попросил, – сказал Келла, убирая ее руки. Повторять дважды он не особо любил.
Веста словно и не услышала: глядя ему прямо в глаза, она продолжала свою игру.
– Ты не слышала меня? – запустил пальцы ей в волосы довольно грубым движением барабанщик.
– Слышала, но… Я тебе больше не нравлюсь? – закусила Веста губу, не совсем понимая, почему ее спутник так изменился. Только что был горяч, а теперь…
– Нравишься, малышка, – холодно улыбнулся молодой человек, больно накручивая прядь ее волос на палец. – Ты хочешь прямо здесь? – вдруг жестко спросил он. Его злость никуда не делась.
– Что? – растерялась Веста. – Но тут он, – взглядом указала она на Кея.
– Ничего страшного, – зловеще произнес Келла, окидывая взглядом ее аппетитную фигуру с ног до головы.
– Я закрою глаза, – с готовностью подтвердил солист НК.
Палец Келлы застыл над кнопкой «стоп».
– Ну как? – с любопытством спросил он, беззастенчиво задирая ей и без того короткую юбку. Девушка отвела взгляд, но отказом не отвечала, впрочем, как и согласием.
За нее ответил распахнувшийся с традиционным сиплым кашлем лифт.
Келла убрал руку и, широко улыбаясь, сказал:
– Дамы вперед.
Веста как-то странно улыбнулась, но все же вышла и первой оказалась на улице, на которой уже светало.
Келла, достав сигареты, уселся на забор, но почти тут же вскочил, ругаясь, – оказывается, забор, как и лавки, оказался обмазан чем-то липким.
Это была вынужденная мера пенсионного патруля, с генератором идей в лице Фроловны.
