– Почему один? – крайне весело ухмыльнулся Рэн. – Одному скучно. Есть заинтересованные люди. Целый клуб, – обмолвился он и понял, что сболтнул лишнее, а потому переключил тему. – Вон, увальня подключу, – кивнул он на молчавшего брата.
– Мечтай, – огрызнулся тот. – Я в ваших делишках не участвую.
– Придурок, – беззлобно сказал музыкант, махнув черными волосами, и продолжил с легкой душой:
– Кать, по твоим очаровательным глазкам я вижу, ты злишься. Но отбрось негатив – это же было прикольно! Приключение, согласись? Будни разбавили таким сумасшедшим драйвом…
Ответить на эту чушь я не успела, хотя хотела.
"
"– Игорь, вам больше идет молчание, – появился вдруг на втором этаже комнаты отдыха Арин. Высокий, худой, с черными длинными прямыми волосами и равнодушным бледным лицом, он больше напоминал этакого представителя готической субкультуры. Даже одежда – джинсы и футболка были темных тонов, отчего басист группы «На краю» казался мрачным, словно не из мира сего.
Рэн хмыкнул, но спорить отчего-то не стал.
В отличие от того же Келлы, он знал, когда нужно заткнуться.
– Окей, я промолчу. Но хорошая девочка Катя ведет с большим счетом, – заявил Рэн и развязно подмигнул мне. – И я ставлю на тебя!
Парни обменялись рукопожатиями.
Арин, кивнув мне в знак приветствия, подошел к бару и налил себе алкоголь. Не то, чтобы я была рада видеть Лескова, но где-то глубоко в душе мне стало приятно, что он заткнул друга. Нет, Рэн меня не обижал, он не всегда понимал, что был некорректен.
– И мне плесни, – тотчас решил присоединиться к Арину он.
– Чуваки, махнем сегодня в клуб, пора расслабиться. Извини, Катя, к тебе это не относится, – не забыл он обратиться и ко мне. – Тебя заберет Кей. А нам он тебя не отдаст.
Арин улыбнулся.
– Я не хочу в клуб, – встал со своего кресла Фил, чтобы взять в руки гитару.
– А тебя никто и не берет. Будешь ныть и динамить клевых чик. А, Катя, вот ты девчонка, скажи мне, – неожиданно обратился ко мне Рэн. – Почему, когда мы тусим где-то, куча телок – пардон, – резко поправился он, видя, как у меня приподнимается бровь, – девушек к нему липнет? Блин, он же никакой, – был весьма щедр на комплименты по отношению к собственному брату Рэн.
– Что они в нем находят?
– Сам ты никакой, – закатил глаза его близнец.
– Филипп милый, – сказала я и, чуть подумав, добавила: – Обходительный и добрый, что ли. Когда к тебе относятся чисто по-человечески, это чувствуется.
– Мой брателло – самой доброй души человек, – внезапно фыркнул Рэн.
