Да и, если честно, мне тоже хотелось заняться чем-то иным, нежели ее поиск.
– Все равно, как-то нехорошо получается. Вдруг у нее там важная информация, – вздохнула я, шагая с Антоном за руку по широкому проспекту. Ох уж эти внутренние противоречия!
– Пароли от страничек в соцсети? – спросил Тропинин не без иронии. – Хорошо, – принял он решение. – Отправлю курьера с этим чертовым планшетом, если узнаю ее адрес. Только забудь о ней, Катя. Просто выкинь из головы.
– Хорошо, – улыбнулась я тепло, и мы пошли дальше.
Небо ползло за нами, а в спины дул северный ветер, несущий в этот жаркий день прохладу. И пару часов просто бродили по улицам, разговаривая обо всем на свете и ни о чем одновременно.
Кажется, мы были если не счастливы, то близки к этому.
Когда Антон привез меня домой, погода на улице начала меняться. Небо налилось свинцовой тяжестью, словно намокшая серая вата, а ветер гонял по асфальту мусор и лениво хлестал по щекам.
Расставаться не хотелось, но Антону пора было ехать на студию, а потому я, нежно поцеловав его на прощание, вылезла из машины до того, как он стал поглядывать на часы.
– Пока, Тоша, – помахала я ему."
"– Увидимся завтра, – ответил он, открыв окно.
Кажется, Антон был разочарован, что наше свидание закончилось – время, когда мы были вместе, летело как сумасшедшее.
– Буду ждать, – пообещала я и пошла к подъезду, придерживая шляпку, чтобы она не слетела под порывами ветра.
– Катя! – окликнул меня Тропинин.
Я обернулась.
– Жаль, что ты сама научилась пристегиваться, – весело сообщил Антон.
Помнил, наверное, как раньше сам пристегивал на мне ремень безопасности в машине. Это позволяло ему почти на законных основаниях нарушать границу личного пространства.
– Езжай, опоздаешь, – отправила я ему воздушный поцелуй. – Пока-пока!
– Сначала зайди в подъезд, – сказал он и уехал только тогда, когда за мной закрылась тяжелая железная дверь – я слышала удаляющийся звук мотора.
Шагая по лестнице к лифту, я поняла, что уже скучаю по нему…
С тех пор зарядил дождь и, почти не прекращаясь, шел много дней.
Без раскатов грома, молний, радуг… Мелкий, частый, прохладный – печальный, успокаивающий и какой-то светлый.
Казалось, он стирал контуры, смещал границы и смывал яркие краски, делая их пастельными и мягкими. Его капли дробно стучались в окна и крыши, и вскоре мы так привыкли к этому мерному, почти медитативному звуку, что перестали обращать на него внимание.
Пепельное небо казалось высоким, задумчивым и грустным.
