– Ну что?!
– Нашла Пашиному сыну отличного репетитора.
– И это все? Ты дальше с ним собираешься общаться?
– Может быть. Если он изъявит желание. Номер-то мой у него теперь есть.
– Ну, слава богу! А то уж я думала, ты всю жизнь собралась по своему козлу-муженьку убиваться.
Эх, Любка. Знала бы ты, по кому я убиваюсь на самом деле…
– Люб, не надо так. Он мертв.
– Ну, может, и не надо. А к Пашке все ж присмотрись.
– Присмотрюсь. Когда отойду немного. У меня похмелье дикое. Как будто не пару бокалов приличного вина выпила, а несколько пакетов Золотой осени.
Тошнит…
– Странно. Я вообще огурцом. Вить! Витька… Тебя не мутит? – прокричала Люба, отведя трубку в сторону, так что я ее едва слышала. – Витька тоже в порядке. То ты пить разучилась, мать. Ну, или, может, чем другим отравилась.
– Ага. Печеньем, – вспомнила бородатый анекдот. – Ладно, Люб, давай, до завтра. Правда, мне что-то хреново.
Не помогли ни прохладный душ, ни еще одна порция чая. В итоге, помаявшись еще какое-то время за просмотром очередного сериала, я отложила ноутбук и забралась под одеяло.
Вот только уснуть не получилось, сколько бы я не мяла бока. На этот раз мешали вопли из соседней квартиры. Часы показывали всего восьмой час вечера. То есть народ имел полное право веселиться. Впрочем, если бы это происходило ночью, я бы тоже вряд ли стала ругаться. Пьяные люди зачастую очень агрессивные. А я та еще трусиха.
Осознав, что сама я опять фиг усну, выдавила на ладонь таблетку снотворного и запила водой. Сон пришел практически сразу же.
Утащил глубоко-глубоко. В какой-то… ад?! Иначе почему здесь так воняло гарью, а перед глазами мелькали языки пламени? И кто-то истошно кричал. И грохотало что-то…
– Маша! Маша!
Покровский? Я шевельнулась. Попыталась открыть глаза, но почему-то не смогла. В груди что-то будто разбухало. Дышать становилось с каждой секундой все тяжелей. Я находилась в странном пограничном состоянии. На грани забытья, в которое меня волокло, и только остатки воли и голос свекра не давали мне отключаться полностью.
– Маша!
И тут меня будто ангелы на руки взяли. Я воспарила куда-то вверх. Нос ткнулся во что-то теплое. И так вкусно пахнущее, что я решила – оно вполне заменит мне кислород, которого становилось все меньше.
Потом ад взорвался. Полыхнул сине-бело-красными всполохами. Ангел осторожно выпустил меня из рук. Что-то сказал кому-то. И снова зазвенело, затрясло. Меня поместили как будто в склеп. Что-то хлопнуло. Низ лица накрыло… что-то накрыло. Я дернулась.
