Потому что он каждый раз так этому радовался, что мое сердце разбухало в ответ от нежности, раздирая грудную клетку.
– Я уверена. Уверена, Вань…
– Да? – он, конечно, пытался скрыть охватившее его облегчение, но вышло у него не очень. – Ну, тогда пойдем.
– Стой! Ты куда?
– Узнаем, что для этого нужно.
Оказалось, столько всего, если все сделать правильно! Это же целый ритуал. Со своими строгими правилами. В пасхальное воскресенье отцу Алексею, конечно, было не до разъяснений нам всех деталей. Да и вообще… Когда Иван к нему подошел и сухо попросил провести обряд, это мало походило на осознанное решение.
Скорее как на подачку, лишь бы от нас отстали. Все же Покровский еще не остыл. А вот отец Алексей был необычайно благодушен и даже весел. Что-то подсказывало мне, что неспроста он вообще с Иваном так зацепился. Да тот бы и сам все понял, если бы так на друга не осерчал. Тот же просто хотел нас подтолкнуть друг к другу, отчаявшись, что нам хватит ума не упустить свое счастье."
"В общем, завертелось. Оказалось, церковный брак невозможен без получения свидетельства о браке официальном.
Так что пришлось в срочном порядке узаконивать отношения. Но в сравнении с предстоящей исповедью это был такой незначительный шаг, что я даже на нем не запнулась. Тут же… Нам предстояло держать пост. Ну, то есть Покровскому. Потому как беременным на этот счет делались скидки. Не знаю… Если бы я не любила Ивана так, что больше просто некуда, то непременно влюбилась в него еще чуточку, наблюдая за тем, как ответственно он этот самый пост соблюдал.
Это трогало какие-то потаенные струны души. И даже то, что мы разъехались по разным спальням, не позволяя себе даже поцелуев, того стоило.
Но больше всего, конечно, мы с Иваном волновались по поводу исповеди. Меня всегда бесило, как это происходит в православной традиции. Ты на коленях, в спину буквально дышат другие прихожане… Но, к счастью, после вечерни в будний день в храме почти никого не было, и все будто располагало к доверительной беседе. Я даже не ожидала, что смогу так кому-то открыться…
Вышла в слезах.
Но как же тихо на душе было. Тихо, спокойно и… правильно. Будто с меня, наконец, спал груз, который мне был не по силам. А ведь я его даже не чувствовала. А ведь я думала, что, в отличие от Ивана, не страдаю от чувства вины. Но оно сидело внутри и незаметно меня подтачивало.
Иван вышел позже. Сел рядом со мной на скамью. Накрыл руку.
– Поминальная неделя, Маш. На кладбище надо бы съездить.
– Конечно. Хорошо.
