Он всё также висит на шее. Как только касаюсь пальцами побрякушки, по коже будто пробегают разряды тока. Надеюсь, она правда защитит нас с малышом.
Но как доказать, что дело в этой жиже, которую вываривают? Надо бы взять образец, и желательно сегодня, больше я на фабрике бывать не хочу.
А после того, как добуду образец, показать его кому-то компетентному. Но кому? Может лекарю Рагнара? Он вроде бы неместный, его привезли издалека. Вдруг он достаточно образованный и сможет провести анализ? Но тогда придётся просить дракона о помощи… может даже врать ему…
Вдруг прямо на моих глазах старый чан трескается.
Я вижу, как трещина ползёт по нему с характерным звуком.
– Рада? – громко зову я.
– Тс-с, болтать нельзя, – шикает на меня моя новая знакомая.
Девушки, перебирающие цветы рядом со мной, бросают на меня укоризненные взгляды.
– Рада! – я ещё сильнее повышаю голос. – Он треснул! Чан треснул! Так ведь не должно быть?
Рада испуганно оборачивается, а с ней и другие старые девы.
– Нет, так не должно быть, – с ужасом говорит какая-то женщина.
И именно в эту секунду, старый чан разламывается прямо на наших глазах. Оттуда потоком вытекает золотая едкая жижа. И она двигается прямо к нам.
Мы с Радой бросаемся прочь, другие женщины тоже.
Отбежав на достаточное расстояние, я быстро оглядываюсь, моментально оценивая обстановку на фабрике. Наш прогноз неутешительный.
Мы находимся на минусовом этаже, слишком далеко от выхода. Но даже если бы мы смогли быстро добраться до лестницы, по которой я сюда спускалась, она слишком узкая, чтобы все старые девы смогли выбраться вовремя.
Окна слишком высоко – почти под потолком – нам до них никак не добраться.
– Рада! Рада! – я грубо дёргаю женщину за руку. – Есть ещё выход? Как выбраться?
– Н-нет, – испуганно восклицает она. – Лира Дарина замуровала другой выход, потому что боялась, что мы будем сбегать на прогулки, а не работать.
До старых дев, которые не видели аварии, наконец-то доходит, что происходит.
– Скорее бежим! – взвизгивает кто-то.
Начинается паника. Я смотрю, как тягучая жижа из сердцевины гибельника медленно растекается по помещению, и у меня в груди разрастается страх.
– Мы не сможем сбежать! Не сможем! – кричу я женщинам. – Нужно что-то сделать!
Но что? У меня сердце подскакивает к горлу, руки дрожат, мысли путаются, потому что ужас затмевает разум.
– Анна, уходим! – Рада снова тянет меня прочь, и я послушно следую за ней.
Я понимаю, что скорее всего сейчас пострадают многие.
