Тишина здесь гнетущая, нарушаемая лишь далёкими звуками фабрики, завыванием ветра и тихим ржанием коней. Вокруг всё дышит стылым холодом.
Всё это я подмечаю буквально за несколько секунд.
– Вот мы и приехали! – радостно сообщает Добромир, выбираясь следом за мной. – О, лира Дарина уже прибыла. Как быстро.
Я не успеваю как следует осмотреться именно потому что внимание сразу привлекает высокая, полная брюнетка лет сорока пяти в тёмно-бордовом платье. Оно похоже на моё, но ткань выглядит куда плотнее, а кружева на воротнике и чепце богаче.
Она поворачивается, её глаза многозначительно прищуриваются при виде нас.
– Доброго дня, лира Дарина, – вежливо здоровается Добромир, но в его голосе чувствуется напряжение.
– И вам не хворать, – цедит она послушнику, но впивается взглядом именно в меня. – Свободны, Добромир.
Он тяжело вздыхает, коротко желает мне удачи и забирается в карету, которая тут же отъезжает, оставляя меня с женщиной, которая выглядит далеко не дружелюбной.
Я делаю несколько шагов вперёд и натягиваю на лицо вежливую улыбку:
– Добрый день, меня зовут Анна, я…"
"– Знаю, – грубо обрывает меня Верховная наставница, а затем добавляет, осматривая меня с головы до ног как племенную скотину: – Так… молодая, крепкая.
Будешь работать на фабрике. Там у нас сейчас огромный дефицит рабочих рук.
Видимо, она даже не планирует давать мне выбор.
***
Я не хотела сразу начинать наше знакомство с лирой Дариной с препираний. Но по-другому никак, потому что наше с малышом здоровье куда важнее отношений с местной дамочкой, возомнившей себя царицей.
– Фабрика – это здорово, но я беременна и частенько чувствую слабость и тошноту. Мне нужно что-то поспокойнее.
Я бессовестно лгу, потому что чувствую себя прекрасно. Но выдавать послушника не хочу, всё-таки без его подсказки, я бы согласилась на фабрику, не заподозрив подвоха.
– Белоручка, значит? – цедит наставница, презрительно поджимая губы.
Я планирую обходить острые углы и поэтому кротко улыбаюсь:
– Я готова работать, но мне хотелось бы в храме.
– Там нет мест.
Теперь лжёт она. Я прищуриваюсь:
– Завтра мне должны остричь волосы, там и узнаю.
– Так можно остаться совсем без работы, – гаденько улыбается наставница. – Что тогда жрать будешь?
Думаю, это в её власти карать и миловать. Лира Дарина вполне может лишить меня всего.
– Если в храме откажут, тогда буду думать, – в моём голосе проскальзывает напряжение.
– Так… ладно. Разберёмся, – она снова осматривает меня с головы до ног.
