Очень ответственная должность, ведь наставница отвечает за всё перед старшим жрецом и князем. Сейчас это лира Дарина. Она обязательно зайдёт к вам сегодня, чтобы всё объяснить. И поможет с работой.
Надо будет посмотреть, что там за лира Дарина. Судя по всему, в её руках много власти, и лучше бы найти с ней общий язык.
– Да, я немного знаю про работу и буду рада трудиться наравне со всеми, – отвечаю я.
– Рад это слышать, ведь всё это пойдёт на благо обществу и во имя борьбы со злом.
– Борьбы со злом? Я не ослышалась? – удивлённо переспрашиваю я.
– Конечно, ведь раз старые девы не могут принести обществу пользу, рожая детей в законном браке и служа мужу, они вносят свою лепту совсем другим способом.
– Каким способом? – я слегка подаюсь вперёд, предчувствуя неладное, вглядываюсь в открытые и честные голубые глаза послушника.
– Вы ведь знаете, что Навь – загробный мир и обитель тёмных божеств – совсем рядом. Нас от Нави хранит наша богиня Морена. И она же нам велела собирать цветы, которые растут на границе.
Это злые цветы, их называют гибельники. Уж о них-то вы точно помните?
– М-м… что-то припоминаю.
На самом деле нет.
– Так вот, в землях безмужних мы собираем гибельники, потому что все знают, если они разрастутся и достигнут города, то не только Мраколесье, но и весь мир утонет во тьме. Злые духи Нави выберутся и убьют нас всех!
Жуть какая! У меня по спине бежит холодок от этих россказней, но почему-то сейчас мне хочется согласиться с Рагнаром. Всё это кажется таким же бредом, как тот огненный змей, который якобы залетал ко мне в трубу.
Потеря памяти сделала из меня совсем другого человека. Местные легенды кажутся мне странными сказочками, а не реальностью, которой надо боятся.
– И мы сжигаем их? Уничтожаем зло? – хмыкаю я.
В глазах послушника Добромира появляется тёплый огонёк. Он смотрит на меня, как на ребёнка, который заблудился и ему нужно помочь найти дорогу.
– Мы обрабатываем цветы. Богиня Морена велела пускать их во благо. Сначала собираем – они растут круглый год, потом очищаем, а на фабрике из них создают чудесную золотую ткань.
– И что потом делают с этой тканью?
Добромир задумчиво хмурит брови и лишь потом отвечает:
– Продают, я полагаю. И даже в другие страны. Это достаточно ценный материал. Благодаря ему Мраколесье считается очень богатым краем.
– А, – понимающе выдыхаю я.
Пока что у меня складывается странное ощущение, что это не земли безмужних, а какое-то гетто, где эксплуатируют труд тех, кто не может себя защитить.
