Дыхание клубится белыми облачками.
Не успеваю я подойти к своему забору, как открывается дверь дома Есении, и она выбегает наружу, кутаясь в яркий шерстяной платок.
– Анна! Анна! Уххх! – она поскальзывается на снегу, но не пугается, а заливисто смеётся и снова бежит ко мне.
– Ты чего такая с утра? – спрашиваю я с улыбкой. – Вчера был хороший вечер?
Меня по-прежнему охраняют драконы Рагнара, но у Орма вчера был выходной. Только вот я видела его коня, привязанного к забору Еси. Ну и сразу всё поняла.
– Представляешь! Орм сказал, что поможет моей сестре! Обеспечит её полностью.
У неё будет приданое, – Еся вдруг всхлипывает, по её кукольному милому личику начинают течь слёзы, она добавляет уже тише: – Мне больше не придётся… продавать себя.
Я вижу, как тяжело ей даются последние слова, как отчаянно она сжимает тонкие пальцы в кулачки.
В груди у меня всё сжимается. Я осторожно ставлю корзинку на деревяшку, которая давно валяется во дворе, подхожу ближе и обнимаю Есю за плечи.
Она сначала замирает, а потом обессиленно прячет лицо у меня на груди.
Я глажу её по волосам, давая ей время успокоиться.
– Всё будет хорошо, Еся, – шепчу я.
– Я не достойна его, – шепчет она отчаянно. – Не достойна того, чтобы меня любил приличный мужчина. Он младше меня на три года, Анна! А я грязная и старая. Он поймёт это и…
– Прекрати! – прерываю я подругу. – Ты не грязная, и уж тем более не старая! Ты заслуживаешь счастья. Заслуживаешь жить, а не выживать. Каждая из нас заслуживает.
Она всхлипывает ещё раз, но уже чуть тише.
Постепенно её дыхание выравнивается.
Когда Есения наконец отстраняется, глаза у неё красные, но в них есть что-то новое – надежда.
– Орм хороший. Он держит слово. Если пообещал, сделает всё, чтобы ты и твоя сестра были в безопасности, – уверенно говорю я. – Он из другого теста, не такой, как наши мужчины.
Еся кивает, сжимая мои руки в своих.
– Спасибо тебе, Анна. Если бы не ты... я бы никогда не решилась поднять головы. Так бы и терпела побои Радика.
– Говорят, его казнят, – вспоминаю я.
– Туда ему и дорога.
– Всё благодаря князю, если бы не он… Радик так бы и оставался безнаказанным.
Я пожимаю плечами, не желая хвалить или ругать Рагнара.
– Чего молчишь? – широко улыбается Есения, стирая с глаз слёзы. – Признай, что вас тянет друг к другу. Я видела, как он смотрел на тебя в день забастовки. Будто хотел сожрать. И ты на него смотрела. Он же кроме тебя никого не видит.
Я поднимаю с земли корзинку, опуская глаза.
