Бывший жених делает пару шагов ко мне и останавливается совсем рядом. Смотрит сверху вниз с откровенным презрением.
– Я узнаю, кто тебе помог. Уверен, это твой любовник, от которого ты понесла. Обманывать меня – паршивая затея, Анна. И скоро ты это поймёшь.
Я лишь поджимаю губы в ответ и продолжаю смотреть, впитывая в себя злобу, которая клубится в глазах Рагнара.
Бывший жених склоняется ниже, мимолётно касаясь пальцами моего виска, а я сразу же дёргаю головой, сбрасывая его руку, и отворачиваясь.
– Приступайте, – командует он.
Жрецы суетливо принимаются возиться около меня.
– Вытяни руку с лживой меткой, – требует старший жрец."
"Я слегка поворачиваю голову и вижу, как двое жрецов несут огромную чашу, из которой вырываются огненные всполохи. Третий жрец семенит рядом с ними, держа в руке кинжал с изогнутым лезвием.
Грудь ошпаривает страхом, я вся сжимаюсь, глядя на происходящее. Беспомощность подступает к горлу удушливой волной, я хочу быть стойкой ради моего малыша, но первобытный ужас сильнее меня.
Порываюсь подняться с колен, но старший жрец удерживает меня.
– Руку! – чеканит он.
Протягиваю дрожащую ладонь вперёд, жрец сразу впивается в запястье пальцами-крючками. Отодвигает край рукава, разворачивая руку и оголяя метку.
Чашу с огнём опускают на пол справа, а жрец, держащий кинжал становится слева.
Повисает противная звенящая тишина, прерываемая лишь моим сбивающимся от страха дыханием и треском огня в чаше.
Жрец берёт кинжал и опускает лезвие в огонь.
Водит им, позволяя клинку накалиться равномерно. Я смотрю за этим действием, как заворожённая, всё тело напряжено и ожидает того, что будет. Как бы я ни храбрилась, всё равно боюсь боли. Боюсь получить увечья, или что-то похуже.
Когда кинжал передают старшему жрецу, он поднимает его к глазам, внимательно изучая изогнутое раскалённое лезвие.
А затем опускает взгляд на моё беззащитное запястье, которое зажато в тисках его руки и повёрнуто меткой вверх.
– Морена поможет нам искоренить ложь, выжечь её драконьим огнём, – торжественно провозглашает он. –
Жрецы затягивают заунывную песнь, а кинжал медленно опускается к метке на моём запястье.
Поворачиваю голову, нахожу взглядом Рагнара. В полутьме храма его глаза горят нечеловеческим огнём. Мне не хочется просить его о чём-то, не хочется унижаться, но сейчас мне действительно страшно. Чувствую, как на глаза набегают слёзы, а губы дрожат.
