– Теперь да, – отвечаю я сдержанно.
Лекарь медлит мгновение, слегка хмурится, не зная, как поступить, но в итоге кивает:
– Хорошо. Я приехал… эм.. проверить ребёнка.
Зачем? Он же всего пару дней назад меня осматривал.
А… я замечаю хитрый прищур Хаука и до меня доходит, что именно он имеет в виду. Неужели есть новости о смоле гибельника, которую я ему дала? Как быстро! И главное, вовремя.
– Конечно, идёмте же скорее, – я быстро выхожу из комнаты, игнорируя Добромира, стоящего у окна.
Успеваю заметить, что Хаук останавливает внимательный взгляд на губе Добромира.
На ней снова выступила кровь от моего укуса.
– Он приставал к вам, лира Анна? – со сдержанным возмущением спрашивает лекарь, едва мы покидаем комнату.
Я не собираюсь лгать, ведь всё очевидно.
– Добромир пытался добиться моего расположения, но я отказала – спокойно отвечаю я. – Не стоит придавать этому большое значение. И, прошу, не говорите военачальнику Норду. Боюсь, в этот раз послушнику не сносить головы.
– Уверены, что вам ничего не угрожает?
– Уверена.
– Вы очень красивы, лира Анна, – неожиданно говорит Хаук. – И, как мне кажется, не осознаёте, как влияете на мужчин. Особенно вкупе с тем, как вы держитесь и преподносите себя. Часто красавицы пусты и бездушны, но в вас есть нечто иное. Какая-то неведомая глубина, чуждая нам. И от того притягательная для большинства.
Он не льстит мне, не пытается добиться расположения. Просто делится наблюдениями.
Я поворачиваю голову и вглядываюсь в смазанное отражение, которое виднеется в окне храма.
Тусклый свет выхватывает из зимней полутьмы очертания моего лица. Наверное, если смотреть беспристрастно и абстрагироваться, я бы назвала девушку в отражении печально-красивой.
Она словно статуя, высеченная изо льда – хрупкая, но в то же время непоколебимая. Снаружи завывает ветер, кружит снежные хлопья, но мне кажется, что стужа идёт изнутри. Из меня самой.
Впервые мне действительно становится интересно. Кем я была раньше? Почему я так холодна на чувства? Ведь я и правда отличаюсь ото всех женщин, которых встречала.
Может быть, в моём прошлом есть что-то, способное дать ответ?
Но даже Велик не смог мне помочь вспомнить. А вдруг есть кто-то, кто сможет?
– Я всегда смотрела на себя мимолётно, не придавая значения внешности, – я поворачиваюсь к Хауку и понимаю, что немного смущена. – Я считала себя миловидной, но не более.
Он понимающе отвечает:
– Вы не пытаетесь соблазнять, но именно это и делает вас привлекательнее.
