— Оставайся с ней как приклеенный, — бросил он Дигану. — Не так близко, конечно, но позаботься, чтобы к ней никто не приставал.
После чего зашагал прочь, исчезнув за углом здания. Тиффани вздохнула, но сумела спуститься на землю сама, не дожидаясь, пока Диган спешится и поможет. Если бы она не рассердила Хантера, то не осталась бы снова наедине с его телохранителем. Сама виновата.
Но почему он так рассердился? Потому что она не согласна с его мнением о ее женихе? Или потому что он так ненавидит собственную невесту, что не желает даже говорить о ней? Она слишком мало знает его, чтобы угадать.
И никогда не узнает, поняла она с некоторым опозданием, если будет обижаться на его своеобразное дружелюбие и покрываться мурашками от его хрипловатого шепота. Ей нужно лучше управлять эмоциями. Она не желает, чтобы Хантер ей нравился. Она хочет вернуться домой, в Нью Йорк. И не собирается волноваться из за слов, которые ему вообще не следует говорить едва знакомым девушкам!"
"Диган догнал ее и зашагал рядом, когда она двинулась в том же направлении, что и Хантер, чтобы выйти на главную улицу.
В поводу он вел двух лошадей, потом задержался ненадолго, чтобы привязать их к первой же коновязи, мимо которой они проходили.
— Сначала я хотела бы отправить письмо, — сказала Тиффани, когда он присоединился к ней на деревянном тротуаре, тянувшемся вдоль зданий, выходивших на улицу.
— Тогда нам сюда, — отозвался он.
Она последовала за ним мимо контор и магазинов, помедлив у одного из заведений, из открытой двери которого струились восхитительные запахи.
Не предупредив Дигана, Тиффани вошла внутрь. Это была небольшая пекарня с печами вдоль задней стены и несколькими столами в передней части, нагруженными свежим хлебом и выпечкой.
Хозяин закрыл дверцу печи и улыбнулся.
— Чем могу быть полезен?
Тиффани не ожидала от Нэшарта уровня обслуживания, привычного для больших городов, но все же спросила:
— Вы осуществляете доставку?
— Нет.
— Я хорошо заплачу.
— У меня нет времени на доставку. Если вам нужен хлеб, приходите сюда и покупайте.
Разочарованная, что не может получить то, что ей нужно, даже за дополнительные деньги, Тиффани спросила:
— Тогда, может, вы дадите мне рецепт вашего хлеба? Я заплачу.
Улыбка исчезла.
— Выдать мой секрет? Ни за что!
Тиффани была на грани отчаяния.
— Не вашего особого хлеба, а обычного.
Пекарь приподнял бровь.
— Вы и правду не умеете печь? — Он рассмеялся.
