Она вписалась в нашу жизнь, потому что хотела этого. Они с Фрэнком казались такими счастливыми, все время смеялись, постоянно касались друг друга, — она перешла на шепот, — даже целовались на публике. А потом я услышала, что после того, как Фрэнка ранили, она стала нервной, жаловалась на жизнь на ранчо. И в один прекрасный день просто уехала, забрав с собой маленькую дочку. Я никогда этого не понимала. Ни тогда, ни сейчас. Но по крайней мере перемирие осталось в силе, даже когда она исчезла.
— Возможно… она тосковала по большому городу?
Мэри презрительно фыркнула.
— Нет, Роуз здесь нравилось. Она любила эти края и своего мужа. Я не удивилась, когда она устроила помолвку и перемирие. Собственно, она потребовала этого. — Она снова перешла на шепот: — Думаю, она слегка напугала Зака той ночью, когда явилась сюда одна, без сопровождающих, вне себя от ярости. Ну, если не испугала, то определенно привела в замешательство. Для меня это не было такой уж неожиданностью. Я видела, что это назревает, понимала, что она выкинет что нибудь подобное.
Она не боялась говорить мужчинам, что о них думает, когда они устраивали разборки из за доступа к воде. Я знаю, как ее бесило, что они не могут договориться о совместном использовании озера. Меня это тоже бесило. Просто у меня никогда не хватило бы смелости поступить так, как поступила той ночью она. У нее были характер и смекалка. Должно быть, из за рыжих волос… — задумчиво сказала Мэри, глядя на длинные волосы Тиффани.
Глава 36
— Ты хоть когда нибудь бываешь в своем свинарнике? — поинтересовалась Тиффани, почувствовав, как кто то тычется в ее обувь.
Посмотрев вниз, она в очередной раз обнаружила на крыльце поросенка.
Он замер, уставившись на нее. Тиффани нагнулась, чтобы погладить его, но он продолжал смотреть на нее, пока она не сдалась. Подняв поросенка, она положила его себе на колени, перевернув на спину, и принялась почесывать животик, вернувшись к созерцанию заката.
День выдался погожий, не омраченный даже летним ливнем, и ничто не портило величественной картины неба, расчерченной желтыми и розовыми полосами.
На фоне этих пламенеющих красок деревья тоже казались охваченными пламенем, и Тиффани радовалась, что у нее нашлось время полюбоваться закатом, пока печется хлеб.
— Не обращайте на меня внимания, — обронил Закери, выйдя из дома и направившись к своему любимому креслу, чтобы выкурить вечернюю сигару.
Он ничего не сказал о поросенке на ее коленях, что означало, что он даже не посмотрел в ее сторону.
