Кастрюля оказалась такой тяжелой, что Тиффани чуть не уронила ее, пока дотащила до обеденного стола. Хантер ухмылялся, наблюдая за ней. Неужели его забавляет ее неудача? Внезапно Тиффани рассердилась на себя. Как она могла вообще подумать, что сможет научиться готовить? У нее нет ни знаний, ни опыта. Все, чему ее научили, так это модно одеваться, поддерживать разговор с людьми ее класса и вести себя, как леди. Расстроенная и подавленная, она взяла одну из булок и стукнула ею о край стола. Потребовались еще три попытки, чтобы булка наконец треснула.
Она оторвала несколько кусков от мякоти, находившейся под твердой, как камень, коркой, и бросила их в кастрюлю с супом.
— Намек понят, — сказал Коул. — Но не стоит топить весь хлеб. Оставьте нам немного, чтобы обмакнуть в масло.
— Не надо отчаиваться, — посоветовал Диган. — Продолжайте изучать свою поваренную книгу. Со временем разберетесь.
Он мог бы добавить: «Потому что вы женщина». Тиффани не сомневалась, что именно это у него на уме.
Что за нелепая логика! Пока она усвоила только одно: разозлившись и забыв о приличных манерах, она заставила их оценить то, что есть на столе!
Но, когда она повернулась, собираясь уйти на кухню, Закери поинтересовался:
— Это ведь только первое блюдо? А что сегодня на второе?
Первое блюдо? Вот тут она расплакалась.
Глава 32
В конечном итоге суп Тиффани оказался не таким уж плохим. Он был не особенно вкусным, но, определенно, сытным. Хантер, Коул и Диган даже попросили добавки.
Так что вовсе не расстроенные чувства не давали Тиффани заснуть ночью. Просто она не могла выбросить из головы образ Хантера, стоящего в дверях своей комнаты в одном лишь полотенце, обернутом вокруг бедер. Она взбивала подушку и трясла головой, чтобы избавиться от этого наваждения. Но он снова возникал в ее сознании: с мокрыми волосами, длинными ногами, босыми ступнями и этой широкой мускулистой грудью.
Он был самым привлекательным мужчиной из всех, кого она встречала, и она чувствовала странный трепет в животе, словно немного нервничала — нет, не нервничала, просто ощущала все острее, — когда он находился рядом.
Конечно, он об этом никогда не узнает. Но, Господи, когда он улыбался, что было его обычным состоянием, то казался таким красивым. Тиффани не хотела испытывать подобного влечения к нему, но не представляла, как изменить свои чувства. Однако это не заставило ее передумать. Она по прежнему не собиралась выходить за него замуж.
