Лотарий отправился на место, чтобы лично всё выяснить. Что же касается бункера, то он хоть и старый, но крайне надёжный, по крайней мере, нижние этажи должны были выжить…
— Плохо… Это очень плохо… — император начал ходить туда-сюда, — Этот ублюдок опять нас переиграл…
— Я так не считаю, — советник попытался приободрить императора, — Во-первых, очень даже хорошо, что они так думают. Да, нам не удалось усыпить их бдительность первой атакой, мы просто не успели, но есть и хорошие новости. Разведка доложила, что наши противники начали окапываться в районе Минска.
— Что это нам даст? — спросил император, не понимая, куда клонит советник.
— О! Это меняет всю нашу стратегию! — Зигфрид улыбнулся, — Вы просто не поняли одной крайне важной детали.
— Зигфрид, — император нахмурился, — Прекрати говорить загадками, это начинает меня утомлять…
— Как будет угодно, Ваше Величество, — советник поклонился, — Всё очень просто, я считаю, что русские испугались антимагических тварей. Они поняли, что в этот раз могут проиграть войну, и решили превратить Минск в неприступную крепость, откуда они бы смогли контролировать весь фронт.
Настроение императора заметно улучшилось. Оно и понятно, ведь за всё время правления Хельмута фон Эйзенкрона такое происходило впервые. Обычно армия Российской Империи налетала на тварей, разнося тех в пух и прах, после чего начиналась настоящая война. С обеих сторон выстраивалась линия фронта, с попытками продавить её в ту или иную сторону, до полной капитуляции одной из сторон.
Надо ли говорить, что шрамы от подобных поражений раз за разом оставались не только на душе самого императора, но и всего его рода.
— Допустим, — согласился император. — Они окопались в Минске, а что дальше?
— А дальше мы получили кучу времени подтянуть свои войска, — объяснил советник. — Они же не знают, что мы можем управлять тварями, как захотим. Вы же помните, что это не тупые голодные хищники, у них есть свои лидеры. А если учесть, что у нас готовятся стаи летающих тварей, то чем дольше они будут сидеть в осаде, тем лучше.
Мы возьмём их измором, бросая в бою пушечное мясо. А когда силы Романова иссякнут, мы ударим по ним сверху мощным кулаком собственной армии. И это, — он поднял указательный палец вверх, — только во-первых.
Император очень быстро представил у себя в голове, как полчища тварей будут прорывать линию обороны и планомерно уничтожать всех, до кого смогут добраться, а потом также лихо отступать обратно.
