Тут я немного преувеличила. Живота еще почти не было видно. Так, немного округлившиеся формы. Впрочем, вполне заметные для женской части семейства.
- Прости, Диана, - заплакала Надя. - Тебе нужна поддержка, а я… Я правда не понимаю, что у тебя произошло. Ты последний год редко звонила, почти никогда не приезжала в последние годы. Хотя когда ты даже не поздравила маму с Новым годом - это было форменное свинство.
Я вздохнула.
Все же Новый год я пропустила совсем не по своей вине. Как раз где-то в это время наш корабль отплывал в направлении острова Эру.
- Слышь, Динка, тебя на улице какой-то хмырь спрашивает, - бас Сашки прервал женские разборки и брат с надеждой добавил. - Мож это тот самый, а? Так я ему того… ноги повыдергаю.
- Это вряд ли, - я не сдержала горькой улыбки. - А как выглядит?
- Смазливый, - наморщил лоб Саша. - Ну, такой типичный столичный мажор. Тачка клевая. Движок V12, пятьсот лошадок и разгон за четыре и семь! Эй, ну че ты злишься?
Я только вздохнула. А смысл злиться? Действительно, незнакомый мажор же не автомобиль, чего его запоминать в подробностях.
Но кем бы он ни был, вряд ли он мог быть тем, кого я ждала вот уже три месяца. Тем более на тачке с мотором “вэ двенадцать”.
Я тяжело поднялась из-за стола, набросила на плечи куртку. Начало мая в сибирских лесах все еще было прохладным. Вышла на крыльцо и с удовольствием вдохнула свежий воздух. Прошла по дорожке из красного гравия и вышла на улицу.
Через дорогу действительно стояла черная машина премиум класса. Водительское место было пусто, а с пассажирского сиденья на меня пялилась какая-то тетка с химзавивкой.
Колоритная дама, однако! Наверняка у нее в сумочке и флакон “Красной Москвы” завалялся.
Вот только пахло совсем не детищем “Новой Зари”.
Сердце пропустило удар.
Это был можжевельник и луговые травы!..
После недавно закончившегося токсикоза запахи обострились и первым, что я почувствовала - это был аромат хвойного леса, зверобоя и чабреца,
Спустя секунду чьи-то горячие руки обхватили меня под грудью, прижимая к крепкой мужской груди, а знакомый до мурашек баритон прошептал на ухо:
- Моя… Наами Дея…
Меня затрясло.
В груди перехватило, а на глазах выступили слезы, когда я поняла, что это не сон.
Тесное кольцо рук разжалось и я все же обернулась.
- Ты вернулся!? Веррен!.."
"Окончание возгласа утонуло в поцелуе. Жадном и глубоком, когда тебе уже не хватает воздуха, но и оторваться ты тоже не в силах. Только не можешь надышаться и прекратить это тоже.
