Но из частного медучреждения выписали другую Лизу, она стала неуправляемой. Вы видели приступ гнева, который купируется только уколом. А до платного заведения, в которое ее Никита отправил, все истерики заканчивались плачем и причитаниями: «Ты меня ненавидишь».
Софья Михайловна скрестила руки на груди.
– У двоюродной сестры теперь есть диагноз, она официально признана шизофреничкой. Никита Иванович пообещал оплачивать лечение старшей сестры своей матери. Но Алёна об этом не знает. Леонов также выделяет деньги на сиделку для больной.
К сожалению, все, кто соглашается работать, долго не выдерживают. Сейчас очередной «пустой» период. Продукты ей покупаю я, и живет «гениальная девочка» в квартире, которая принадлежит мне.
Профессор отодвинула чашку, из которой так и не сделала ни глотка.
– Леонов вроде ведет себя как порядочный человек. Он обожает мать. Все только для нее! Мама – святыня! Ну и… понимаете… э… э… клиника… м-да…
– Думаете, Никита договорился с медиками, и те признали нормальную женщину больной? – прямо спросила я.
– Закормили лекарствами, и поэтому она на самом деле слегка поехала умом?
– Да, – согласилась Софья, – теперь Елизавета может сколько угодно кричать, что мать Леонова – ее сестра и на самом деле зовут ее Козлёнок Алёнушка. Но кто поверит безумной?
Глава тридцать третья
В субботу в час дня я сидела в гостиной дома Леонова.
– Весна, похоже, идет, – сказал Никита.
– Еще прохладно, – заметила я.
– В Москве и май не жаркий, – поддержал беседу хозяин, – а сейчас вообще с погодой кавардак.
Зимой дождь льет, в июне снег выпадает, в декабре одуванчики появляются.
– Да уж, – вздохнула я.
Никита улыбнулся:
– Давай считать вводную часть разговора завершенной. Приступим к основной. Слушаю тебя.
Я взяла чашку с капучино.
– Спасибо, что согласился на встречу.
Леонов засмеялся:
– Прекрати. Отлично знаю цель твоего визита. И могу только сказать: я очень, очень рад. Ты девушка интеллигентная, воспитанная.
– Последнее утверждение неверно, – возразила я, – думаю, ты читал мою биографию и знаешь про Ленинида и про то, что я находилась на попечении дворничихи Раисы, замечательной женщины.
Но воспитать юную леди ей было явно не по силам.
Никита не стал спорить.
– Конечно, я наслышан о твоем детстве, поэтому уважаю тебя еще больше. И в курсе, какие гонорары тебе платит Иван. Он, к сожалению, жаден, да еще в «Элефанте» плохо с пиаром. Я же сделаю из тебя звезду.
– Извини, но я не намерена уходить от Зарецкого, – остановила я Никиту.
