Медленно, нерешительно и неохотно Ройс открывал глаза в своей палатке на турнирном поле, приготовившись к взрыву боли, которая, как ему хорошо было известно, возвращается вместе с сознанием. Но боли не было.
По доносившемуся снаружи шуму он рассудил, что поединки еще продолжаются, лениво полюбопытствовал, куда делся Гэвин, и тут вдруг сообразил, что его кто-то держит за правую руку. Повернув голову, он посмотрел в ту сторону и на мгновение подумал, что бредит. Над ним склонялась Дженнифер, окруженная ослепительно ярким нимбом солнечного света, льющегося через откинутый позади нее полог палатки.
Она улыбалась ему с такой нежностью в прекрасных глазах, что он содрогнулся. Откуда-то издалека прозвучал мягкий голос:
– Добро пожаловать, мой любимый.
Внезапно он понял, почему видит ее в сияющем ореоле, почему не чувствует боли, почему она говорит и смотрит на него с такой невероятной нежностью. И проговорил вслух, бесстрастно и твердо:
– Я умер.
Склонившееся над ним видение покачало головой и тихонько присело рядом.
Нагнувшись, ангелоподобная дева откинула с его лба прядь черных волос и улыбнулась, но длинные ее ресницы слиплись от слез.
– Если б ты умер, пришлось бы, пожалуй, мне выйти на поле и поразить своего сводного брата, – поддразнила она, и в ее голосе еще слышалось страдание.
Кончики пальцев, лежавших на лбу, были холодными, и определенно наяву он ощущал прикосновение ее бедра.
– И как бы ты это сделала? – спросил он.
– Ну, – сказало видение, склоняясь и нежно щекоча его губы своими мягкими губками, – в прошлый раз я сделала вот как… Подняла забрало… и…
По губам его скользнул язычок, и Ройс задохнулся.
Нет, он не умер. Ангелы, безусловно, так не целуют. Обвив здоровой рукой ее плечи, герцог притянул ее и только вознамерился поцеловать, как его осенила еще одна мысль, и он нахмурился.
– Если я жив, почему мне не больно?
– Тетушка Элинор, – прошептала она, – составила специальное снадобье, и мы заставили тебя его выпить.
Порвалась последняя паутина, опутывавшая его рассудок, и, блаженно вздохнув, он прижал ее, поцеловал и возликовал всей душой, почувствовав, что губы ее раскрылись и она целовала его в ответ от всего сердца.
Когда Ройс наконец отпустил ее, они, тяжело дыша, долго смотрели в глаза друг друга, не в силах выразить словами переполнявшие их чувства.
Через минуту Ройс спокойно спросил:
– Я тяжело ранен?
Дженни перевела дыхание, закусила губу, и глаза ее затуманила боль от ран, полученных им по ее вине.