Тогда вообще все было как во сне…
…Мы долго целуемся под грохот колес. Макар крепко обнимает меня и гладит по щеке. И мне в ту минуту кажется, что важнее любви, нежности и поцелуев нет ничего на свете. Гремящий поезд проезжает, и мы с Макаром еще какое-то время стоим обнявшись. Лишь когда вокруг становится тихо-тихо, я, словно очнувшись, отпихиваю Бойко.
– Ты зачем меня поцеловал? – шиплю я на парня.
– Да я вообще-то давно хотел, – отвечает Макар.
– Надо же! Хотел он! – продолжаю возмущаться я. – Бойко, ты совсем дурак?
– Ты вроде была не против, – усмехается Бойко.
– Тебе ведь понравилось? Можем повторить…
С этими словами Макар наклоняется ко мне, но я в ответ опять с силой отпихиваю парня.
– Иди ты! Ненавижу тебя!
Конечно, о том, что мне понравилось (и еще как понравилось!), говорить не хочу. Я, наконец, перехожу через пути и направляюсь к парку. Необходимо остыть и все хорошенько обдумать. Но Бойко, разумеется, увязывается за мной.
Мы молча заходим в пустынный осенний парк. Здесь никого, кроме одинокого дворника на соседней аллее, который медленно шуршит метлой.
– Больше никогда не прикасайся ко мне, понял? – сержусь я, ни разу к Макару не обернувшись.
– Угу, – лениво отзывается он.
Эмоции после всего происходящего захлестывают. И коленки по-прежнему дрожат от слабости. Я останавливаюсь посреди голой аллеи и резко оборачиваюсь.
– Если ты еще раз решишь что-то испортить в моей жизни…
Макар приближается ко мне практически вплотную и раздраженно перебивает:
– Макарова, думаешь, мне легко жить, влюбившись в тебя по уши? Тебя ж, дуру, из башки не выкинуть!
– Ты кого дурой обозвал?.
.
– Это кто из нас еще кому жизнь портит, – с горечью продолжает Макар. – Я, может, сам тебя сто лет бы не видел… Сдалась ты мне. Но ты вечно мельтешишь перед глазами.
– Вот и не смотри.
– Да пошла ты…
– Сам иди!
– Я к тебе никогда не прикоснусь и в жизни в сторону твою не посмотрю, довольна?
– О, еще как!
Тогда Макар сплевывает себе под ноги, а я, поморщившись, разворачиваюсь и бреду в глубь парка.
Но обернувшись, снова вижу Макара.
– Опять тащишься за мной?
– Не могу ведь я позволить, чтобы тебя здесь какой-нибудь маньяк выловил? – хмурится Макар.
Вокруг сумрачно и неуютно. И каркающие вороны над головой кружат.
– Действительно, – глухо отзываюсь я.
Так мы с Бойко, «прогулявшись», добираемся до моего дома, не проронив больше ни слова. Я – впереди, он – чуть поодаль. Оба обиженные, злые и немного обескураженные тем, что случилось.
