Хватаю свободной рукой треугольный кусок горячего теста, обжигающий пальцы, и подношу ко рту.
– Вот это другое дело! – радостно произносит Дымарский. – Никогда не понимал людей, которые едят пиццу ножом и вилкой. Неудобно…
– Я – не все, – произношу с улыбкой и вонзаюсь зубами в пиццу.
– Я давно понял.
Следующая пара часов проходит замечательно. Меня ничего не сдерживает и не сковывает. Никаких больше ограничений, а главное – никаких мыслей о Макаровой.
С удовольствием слушаю истории Олега и впечатления о новой школе, обсуждаем последний альбом Билли Айлиш, хохочем над мемами и видеороликами из Сети.
Прекрасный вечер. Такой, что даже не хочется прощаться, но мне пора. Папа обещал позвонить ровно в десять, к этому времени я должна быть дома и хлопнуть дверкой микроволновки для убедительности. Отец все еще не признает видеозвонки.
Олег оплачивает счет, и мы выходим из пиццерии в большой светлый холл, начавший преображаться к зимним праздникам. Надо же… Я и забыла, что скоро Новый год. Всего месяц остался, и можно будет смело начинать жизнь с чистого листа.
Ставить цели, выбирать мечты. Забавно, что я принялась делать это прямо сейчас, не дожидаясь отмашки от календаря.
Замечаю в противоположном углу у входа в кинотеатр знакомую куртку. Расплываюсь в улыбке при виде друга, но как только понимаю, что он не один, веселье засыхает, как сорванный цветок под палящим солнцем.
Перед Глебом стоит девушка на полторы головы ниже парня. Длинные русые волосы легкими волнами рассыпаны по плечам, а хрупкая фигура закутана в модное пальто молочного цвета.
Не могу понять, знаю я ее или нет, но, кажется, точно где-то видела.
Юдин закидывает руки ей на плечи и наклоняет голову, чтобы шутливо чмокнуть в нос. Девчонка хохочет, а затем поднимается на носочки и вытягивает шею, приближаясь к его губам.
– Тась, идем? – зовет меня Олег.
Молча киваю, позволяя ему вести меня за руку к выходу из торгового центра. Но перед поворотом все-таки еще раз оглядываюсь, чтобы посмотреть на Глеба, который самозабвенно целует свою девушку.
Что-то тихонько скулит в груди. Незнакомое прежде чувство заставляет скривиться, как от кислой конфеты. Настроение вмиг исчезает, оставляя после себя огромную черную дыру.
И я уже не слышу, что говорит Олег. Его голос не более чем просто шум. Забираем верхнюю одежду из гардероба. На автомате вызываю такси, и мы направляемся к парковке. Машина подъезжает быстро, что радует, потому что мне безумно хочется поскорее остаться одной.
