А еще отчего-то снова в носу чешется, будто слезы вот-вот из глаз хлынут… Последние слова я произношу с каким-то театральным надрывом. Аж от самой себя тошно становится. Зато Макар, услышав мою пламенную речь, неожиданно разулыбался. Чем снова выбесил.
– Чего скалишься? – не выдерживаю я.
Тогда Бойко негромко смеется и шагает мне навстречу. Теперь мы стоим рядом прямо перед путями и слушаем звук приближающегося поезда.
– Аля, ты ведь только со мной так общаешься. Я очень польщен.
– Было б чем гордиться…
– Значит, я – избранный? Как Нео из «Матрицы».
– Ой, Макар, заткнись!
– Вот тебя и прорвало. Ты вообще ни с кем ничем не делишься?
– А с кем мне теперь делиться? – глухо и растерянно отзываюсь я, немного остыв.
– Давай сюда руку, – говорит Макар.
– Это еще зачем? – настораживаюсь я.
Вместо ответа Макар молча берет меня за руку.
Поезд, гремя тяжелыми вагонами, приближается к нам на всех парах и предупреждающе гудит. А Макар не удостаивает меня ответом.
– Слушай, Бойко, надеюсь, мы с тобой не будем вдвоем прыгать под поезд? Я, конечно, расстроена, но не настолько, чтобы Анну Каренину изображать.
– Кричи, – громко говорит Макар.
– Что? – теряюсь я.
Мой вопрос тонет в грохоте подходящего к нам поезда.
– Кричи! – повторяет Бойко, повышая голос. – Все, что накопилось… Легче станет! Мне тоже в последнее время хреново… Хочешь, я первый начну?
Макар, запрокинув голову, хриплым голосом начинает:
– А-а-а-а!
Поезд в этот момент проходит мимо, но совсем близко от нас.
Грохочет, раскачивается… Я вижу мелькающие окна и светлые занавески. Голос Макара тут же тонет в этом грохоте, и тогда я, последовав его примеру, ору что есть мочи:
– А-а-а-а!!!
Я получаю безумное удовольствие от процесса, а еще кажется, что вот-вот сорву голос. Макар больше не кричит, зато я продолжаю громко орать, выплескивая все, что скопилось за осенние месяцы. Бойко, глядя на меня, смеется. Тогда я прекращаю свой крик и тоже смеюсь… Нет, смеюсь – это мягко сказано. Я истерически хохочу, привычно похрюкивая.
Поезд длинный. Он торопится, рвется вперед, гремит, стучит, громыхает как гром. Шумит так же громко, как мое вдруг разволновавшееся сердце. Оно готово вот-вот выскочить из груди, когда Макар вдруг, не отпуская моей руки, притягивает меня к себе и как одержимый начинает целовать.
Глава 8
Тася
Трудно ли жить без одной руки или ноги? Я думаю, да. Но сейчас кажется, что мне отрубили половину тела, разделив пополам. Все не так.
