Худрук долго распинается о том, что мы с Макаром, наконец, взялись за ум и перед Новым годом покажем на сцене настоящий класс. Раньше-то наши прогоны больше походили на военные пикировки…
После репетиции я некоторое время стою на крыльце и слушаю, как дождь проходится мерной дробью по козырьку. Это вполне в моем репертуаре – забыть дома зонт. Решаю переждать непогоду здесь. Из школы выходят ребята из нашей театральной труппы и, поочередно раскрывая зонты, бросают напоследок: «Пока, Аля!» Прогноз погоды показывает, что дождь будет продолжаться еще минимум час… Я тяжело вздыхаю и хочу убрать телефон в сумку, но на экране всплывает сообщение от Мани.
«Мы с па и ма уехали мне за новыми зимними сапогами. Я забыла выключить твой утюжок для волос! Не ругайся, плиз!»
Мне даже отвечать сестре не хочется. Сообщение настолько в ее стиле… Я устала от ежедневных проколов Мани. Иногда мне кажется, что она проворачивает все это нарочно. Но делать нечего – надо бежать домой сейчас, под дождем.
Укутавшись в свитер и теплую куртку, я слетаю с крыльца и в два счета вымокаю до нитки. Морщась от сильных струй, добираюсь до школьных ворот, а затем ливень внезапно словно затихает. Теперь над головой раздается дробный стук по брезенту. Я украдкой смотрю вверх и вижу незнакомый темно-синий зонт. И чувствую запах парфюма Дымарского.
– Аля, ты ведь промокнешь, – укоризненным голосом говорит Олег. – Не возражаешь, если я тебя провожу до дома?
А я возражаю. Еще как возражаю! Но язык почему-то меня не слушается и отказывается ворочаться во рту.
– Я здесь недалеко живу, – в конце концов произношу я. И при этом чувствую себя просто ужасно!
Я – предательница!
Некоторое время мы идем молча. Капли барабанят по зонту, вокруг кипят и пузырятся лужи, бубнят водосточные трубы… А я, огибая грязь, придерживаю Олега под локоть и не могу отделаться от ощущения, что мне это безумно нравится.
– Ты сегодня была очень классной на сцене, – говорит Олег, и от его слов мне хочется широко улыбаться.
– Вернее, ты всегда классная, Аля, не подумай… – Дымарский забавно путается в словах, и я все-таки больше не в силах сдержать улыбку. – Но на сцене – особенная.
– Спасибо, – выдыхаю я вместе с паром. – Ты тоже… Э-э-э…
Олег громко смеется, и я млею от его хрипловатого смеха.
– Перестань. Сам знаю, что я – как полено на сцене. Это совершенно не мое.
– Тогда почему не бросишь драмкружок? – искренне удивляюсь я.
