Мне тоже нравится Олег. До сегодняшнего вечера это не было таким явным, зато после… все именно так.
– Не одна… – выдавливаю сквозь сухость в горле.
– Не знаю, что и сказать, – растерянно произносит Аля.
– А я знаю. Мы в дерьме…
– Да. И я чувствую его запах.
Напряженное молчание сжимает со всех сторон. Сдавливает и душит. Этого ведь не могло случиться. Не с нами. Не может быть! Я не хочу в это верить! Не хочу!
Поднимаю голову и смотрю на Макарову. Я знаю девчонку десять лет. Она мне как родная. Да у нас иногда один мозг на двоих.
А теперь еще и сердце? Бред какой-то…
Я люблю Алю. Очень сильно. И готова разделить с ней все-все. Только любовь разделить невозможно. Такое отдают полностью, а после прощаются навсегда. Конечно, о любви к Олегу еще и речи быть не может, но я что-то к нему почувствовала, а это уже звоночек.
Треугольник – опасная фигура. Вершины связаны между собой, и лишь две из них могут быть счастливы. Третья будет страдать. И я не хочу, чтобы третьей стала я… или Аля.
Правило номер восемь из нашего списка о крепкой дружбе стучит по черепушке, напоминая о себе.
По сосредоточенному выражению лица подруги догадываюсь, что она думает о том же.
– Значит, Дымарский идет лесом? – спрашиваю с улыбкой, но без особого веселья.
– А у нас есть еще варианты?
– Если мы не хотим разрушить нашу дружбу, то нет.
– Значит, идет лесом, – твердо подводит итог Аля, но в ее голосе прослеживается легкая грусть.
Свет фар ослепляет на секунду. Вглядываюсь в очертания прибывшей машины. Большая и белая – папина.
Очень кстати. Кажется, нам обеим нужны передышка и время, чтобы все обдумать и смириться. В конце концов, на Дымарском свет клином не сошелся. Ну, мальчик. Симпатичный и веселый. Таких будут сотни. Нам не из-за чего ссориться. Нужно только пережить минутную слабость, и скоро все станет как прежде.
– Обе к нам – или Алю домой? – уточняет папа, когда мы едем по улицам засыпающего города.
– Домой, – тихо отзывается Аля, глядя в окно.
Мы не договаривались о ночевке сегодня, и в ее ответе нет ничего необычного, но и спонтанные пижамные вечеринки для нас не редкость.
Дымарский нас обеих немного выбил из колеи, и мне это совсем не нравится. Но сейчас я тоже хочу побыть одна, поэтому решаю не настаивать, а просто тоже отворачиваюсь к окну. В салоне автомобиля повисает гнетущая тишина, которую никто не собирается нарушать.
Привозим Алю к дому и ждем, пока она зайдет в подъезд. Прежде чем закрыть дверь, подруга оборачивается и машет на прощание.
