Он тебя выпорет! Вот!
Совсем рядом с нами каркнул и вспорхнул огромный ворон. На его черных крыльях отразились лучи полуденного солнца.
Вздрогнув, я невольно прижала руки к груди.
«Нехороший знак» — мелькнула мысль в голове.
Мой дар тихо зашептал — «быть беде»
Отчасти Берси был прав, магию свою я никому не показывала. Она у меня была нехорошая. Так говорила нянюшка. Порой я предвидела некоторые события. Иногда угадывала, какая будет погода завтра.
Да еще я умела управлять ветрами, но и этой магии было во мне крупицы.
— Не будет войны, — шепнула я одними губами, не в силах оторвать взгляд от улетающего ворона.
— Будет! — Берси, казалось, ничего не замечает. — Я слышал разговор лерда Эвана — твоего отца — и орина Камли. Он сюда и прибыл, чтобы союз заключить. Тогда этот лен драконы не тронут.
— Ну так и хорошо... — отвернувшись от него, я снова уставилась в щель в заборе.
А перед глазами стоял образ мужчины с искаженным шрамами лицом, он скалился как зверь и медленно заносил над моей головой меч.
Вдали снова раздалось зловещее «Кроу» большой черной птицы.
Глава 2
Ноги затекали. А тренировки все шли своим ходом. И как они там не устают мечами махать?!
Берси снова уселся у забора, оперевшись на него. Его не смущали ни насекомые, ни соседство рядом продуктов жизнедеятельности собак.
Я поморщилась.
Все же противный он. Грязнуля!
И не скажешь, что его дед лердом был. Ни воспитания, ни этой как ее... культуры поведения.
Рядом с нами опустилась на землю стайка воробышков и принялась активно клевать что-то в низкой траве.
Глумливо ухмыльнувшись, толстяк поднял увесистый камень и запустил в них разгоняя.
— Чем тебе птицы не угодили? — прорычала я. — Не смей их обижать!
— Захочу, вообще им головы посворачиваю! И не тебе, пустышка, мне что-то запрещать.
— Я лера! И это моя земля, и мои воробьи. Не смей сказала!
— Ничего, все это мое будет. И ты тоже, — процедил он, почесывая пузо.
— Уж лучше в послушницы! — прошипела я в ответ и отвернулась.
Но как же ныли ноги.
Задрав подол платья, размяла их и вновь присела.
Взглянула в щель и тут же отпрянула.
На меня смотрели в упор.
Крупная ящерица Шима — Лючи — забралась по забору и теперь открыто рассматривала меня, забавно моргая невпопад. На розово-голубой чешуе ярко бликовало солнце.
Ящерка эта была известная вредина и проказница. Ох, как ее недолюбливали местные прачки. И ведь было за что. Заберется в ворох постиранного мокрого белья и лежит.
