Смекнув, что в этот раз не пронесет, нашла меч и, крепко сжимая его в руке, не утерпела и отодвинула полог палатки. Нет ничего хуже неведения.
Рассвет. В полумраке в вышине причудливо извивались молочные щупальца тумана. Они цеплялись за голые ветви, поглощая свет первых лучей солнца.
Нехорошее предчувствие снова жадно вгрызлось в сердце.
Ещё никогда я так не боялась будущего. Потому что теперь мне было что терять.
А крики и лязг металла становились всё громче.
И запах… Странный. Мерзкий. Будто жженый волос.
Подняв мордочку, Лючи оторвалась от миски и вдруг зашипела. Недобро так. Высунула длинный язык, будто пробуя воздух на вкус. А вонь усиливалась. Сорвавшись с места, она, немного неуклюже раскидывая короткие лапки, понеслась на выход. Мгновение и моя чешуйчатая проныра исчезла в ближайших зарослях травы, бросив свое лакомство.
И тут до меня дошло. Кто-то поджог снаружи палатку. Это запах паленого меха так раздражал нос. Отлично понимая, что ослушалась Ярвена, я выскочила наружу и покрутила головой.
Картина предстала моему взору жуткая. Несколько палаток пылали, наша тихо заходилась огнем. Треск от огня стоял оглушающий.
Сделав несколько шагов, опомнилась и побежала вперёд. Туда где вечером оставила детей. На том конце лагеря тоже виднелся черный дым. Он смешивался с туманом, въедался в глаза и мешал дышать.
Вокруг меня метались мужчины. Кто свои? Где чужие? Не могла разобрать. Краем глаза заметила, как Яська тащит своих рыжеволосых мальчуганов в сторону реки.
Здравая мысль!"
"А вот ни её медведя, ни ящера видно не было.
Я побежала быстрее и вдруг споткнулась. Крайние палатки от леса горели. И в одной из них должна была находиться жрица. Душа от страха в пятки ушла.
— Дара! — истошно заорав, я ринулась туда. — Комир! Эла! Дара!
— Астрид, — меня обогнала Ксани. — Дети?
— Я не знаю где они… — договорить не успела, нам наперерез ринулся детина. Морда перекошенная. Грязный, лохматый, а глаза будто кровью налитые.
Жуткие!
Бешеные! Наконец, до меня дошло, кто осмелился напасть на лагерь генерала.
Эти совсем чумные. Полоумные, что своей человеческой души лишились.
Не теряя времени мы с Ксани, не сговариваясь, ударили перевертыша разом. Мой клинок мягко вошел в его бок, разрывая ткань одежды и окрашивая ее в грязно бордовый цвет. Он захрипел и упал. Выдернув острие, завертела головой.
Вдруг показалось, что между деревьями мелькнула щупленькая фигурка.
