За последние монеты из плена девушек выкупал. И не только оборотниц. Да всех подряд! Не жаловался, не скулил, простому «спасибо» всегда был рад. Сколько себя помню, все разгребаю за зверствами отца и, кажется, конца и края этому не будет! И ведь прошу у богов только одного — немного тепла и скупую ласку со стороны своей избранной. Улыбку. Нежный взгляд. Да я сдохнуть готов ради этого. А в ответ она все тычет меня как котенка мордой в помои, оставленные отцом. Как ей объяснить, что не мог я остановить этого бешеного? Физически не мог.
Меня просто не было там тогда. Она не слышит, Ярвен. Для нее я бешеная скотина, которую нужно прирезать. И ей все равно — какой я, что совершал, а чего нет. Лев, значит, в петлю меня. Забить камнями, палками, пустить мне кровь. Раз за разом причинять боль и наслаждаться, видя, как я мучаюсь, как корчусь. За что, Ярвен? За что?
Осмыслив исповедь оборотня. Я обернулась на Ксани. Она с огромными глазами, пятясь, отступала в сторону лагеря.
Похоже, на этот раз ей пришлось и выслушать, и услышать.
Глава 15
Рванув было за Ксани, остановилась. Я ей сейчас не нужна. Пусть посидит в одиночестве и осмыслит услышанное. Не зря я ее сюда притащила, может, теперь задумается о своем будущем. И о мужчине, который с такой нежностью смотрел на нее тогда на поляне.
Как-то очень хотелось, чтобы хотя бы у нее все было хорошо.
Вернувшись на прежнее место, я удобно устроилась под кустом и замерла. Мужчины молчали. Просто таращились на огонь и все. Каждый думал о своем. Я же очень хотела влезть им в голову и подслушать их мысли.
Но увы, над поляной царила ночная тишина.
Зевнув, я прикрыла рот рукой и сложила голову на колени. Сон одолевал. Костер весело трещал, танцуя на сухих поленьях. За спиной раздалось совиное уханье. Взмах крыльев и темный силуэт сорвался с ветки.
— Так и будешь здесь половину ночи торчать? — Тагар поднялся с поваленного ствола дерева и размял шею. — Если бы Ксани вела себя так же, как твоя лера, я бы из палатки носа не выказывал. Не понимаю я тебя.
Но ты должен был заметить, Ярвен, люди видят и тихо шушукаются.
— Да плевал я! — дракон схватил толстую ветку и закинул в огонь. — Меня не волнует кто и что думает. Надо — рты зашью, чтобы мысли при себе держали.
— Меня жизни учишь, а сам... — начал было оборотень, но умолк, поймав на себе полный злости взгляд дракона.
— У тебя, брат, она есть — жизнь эта. У меня ее нет!
— Тебе вернуть твои слова, Ярвен?
Генерал поднялся. Сейчас он не выглядел ни милым, ни ранимым.
