"
"— Уборкой пусть занимается уборщица, — не выдерживаю я, встречаясь взглядом в широко распахнутыми глазами рязанки в зеркале. — Повторюсь: это не та статья расходов, на которой стоит экономить.
Откуда такое удивление на ее лице? Я уже об этом говорил ей.
— Да, малыш, — спохватывается Дима. — Не зачем тебе все самой драить. Вызовем уборщицу, а сегодня в Барвихе переночуем.
Сейчас я на него по-настоящему злюсь. И это при уверенности, что очередной казус с уборщицей — это ненамеренная случайность.
Просто такой он, Дима — не задумывается о том, чего стоит чужой труд. Слишком легко ему все в жизни доставалось. Ну и как он семью строить собирается, если ответственности в нем нет ни грош? А если Юля от него забеременеет, как о ребенке будет заботится, если сам еще памперсы не снял?
По приезде в Барвиху молодые поднимаются наверх, а я, выпив кофе, снова уезжаю в офис и торчу там до девяти вечера. Вроде бизнес давно отлажен, а за полдня дня, что я отсутствовал, все равно дел скопилась масса.
А я себя, как назло, чувствую полностью выжатым. Все-таки решать рабочие вопросы мне дается куда проще, чем семейные. И голова он них меньше болит, наверное, потому что они сердце не трогают. Как бы я на Диму не злился, вину за собой за его воспитание чувствую. Что когда я был нужен, меня рядом не находилось, и поэтому мой единственный ребенок вырос инфантильным и безответственным. Если повернуть время вспять, вряд ли что-то бы получилось исправить: я бы также строил свою империю, и так же бы у меня не оставалось времени на семью.
Но грустить по этому поводу сейчас это не мешает.
Когда я захожу в темную гостиную, в воздухе царит тишина и витает запах еды. Рязанка готовила. Прохожу на кухню, и под крышкой на плите обнаруживаю еще теплый картофель с мясом. Судя по двум третям съеденного, оставшаяся порция предназначается мне. Есть я ее не планирую, потому что на обратном пути перекусил у Ильи в ресторане, но попробовать не удерживаюсь.
От чего-то хочется, чтобы было не вкусно, но нет, вкусно, даже очень. Совсем как бабушка моя покойная готовила. Вроде и продукты использовала самые простые, но от ее блюд веяло домом. Такого в ресторанах не дают.
Закрываю крышку и, усмехнувшись неожиданному приступу сентиментальности, иду к лестнице. Завтра сын с Юлей съедут, исчезнут запахи еды и лаванды, и все вернется на круги своя. А там, глядишь, и в Лондон можно будет возвращаться.
