И даже дыхание затаила, чтобы его не нюхать. Еще бы глаза закрыть, чтобы не видеть, какие у него большие ладони и густые черные ресницы, но это будет, наверное, подозрительно выглядеть.
— Немного, — мой голос похож на шуршание сухих листьев, которые прохожие топчут в парках. Охрипла я что-то.
— Придерживай вату. Я сейчас перебинтую.
Каждый раз когда его пальцы задевают мои, меня снова и снова бьет током. Я уже и про кровь и про боль забыла, потому что испытываю странное желание, чтобы эта перевязка не заканчивалась.
Пусть мой палец будет похож на разжиревшую мумия, но я хочу подольше ощущать на себе заботу.
— Ну вот и все, — заключает Молотов и, затянув белый тряпичный бантик, поднимает на меня глаза. — Если будет кровить, нужно будет съездить в травмпункт.
Надо его поблагодарить, но все слова куда-то делись, и я просто на него смотрю. И он тоже смотрит. На мой рот. В животе становится горячо и я жалею что не надела лифчик, потому что соприкосновение футболки к соскам ощущается как наждачка.
— Спасибо, — выдавливаю я и прячу перебинтованный палец за спину. — Я пойду собираться.
Молотов кивает и поднимется на ноги. Лицо беспристрастно, брюки удивительным образом не помялись.
— Мне тоже нужно ехать. Диме передай, что я к нему ближе к вечеру заеду.
Я бормочу «угу» уже после того, как он покидает кухню. В голове творится полный кавардак, а дыхание так и может прийти в норму. Продержаться еще четыре дня, а потом нужно поговорить с Димой о том, чтобы на время визита его отца поискать отдельное жилье.
Плохая это идея — жить с Молотовым под крышей одного дома.
Юля
— Ну и как тебе живется с секси-папочкой? — спрашивает Маринка, когда в перерыве между лекциями мы бредем в университетскую столовую. — Он тебя не обижает? Не домогается?"
"— Ты чего несешь? — вскидываюсь я, ощущая как начинают гореть уши. — Он взрослый серьезный мужчина и, к тому же, отец Димы.
— Прежде всего, он красивый, сексуальный и богатый мужик в самом расцвете сил.
А ты думаешь, он с ровесницами что-ли со своими спит? Для таких как Молотов те, кто старше двадцати пяти уже не котируются. Так что ты и я — для него самое то. Но так как ты занята его сыном, то остаюсь только я.
Я знаю, что подруга любит потрепать языком и обычно меня это забавляет, но сейчас ее тирада вызывает лишь раздражение. Словно Молотов — злой дракон, которому каждый месяц нужно подкидывать в пасть свежее мясо.
