Сергей несколько секунд стоит, не шевелясь, а когда поворачивается ко мне, в горле стынет ком: в моих глазах он всегда выглядел намного моложе своего возраста, но сейчас будто постарел на десятилетие.
— Извини, что тебе пришлось это увидеть, — слабо улыбнувшись, он достает из кармана телефон и прикладывает его к уху:
— Саш, это Молотов беспокоит. У меня тут с сыном небольшой конфликт вышел… он за руль сел. Сам знаешь, дело молодое... Мало ли, лихачить начнет. Остановите его, если скоростной режим нарушать будет. Да, машина та же.
Эмка три семерки… Спасибо, Сань. В долгу не останусь.
Я разглядываю его, пытаясь побороть желание обнять и сказать глупую фразу «Все будет хорошо». Хочется его поддержать, стать опорой… но насколько реально стать опорой, если ты и есть причина проблем?
— Садись в машину, Юль, — Сергей подходит ко мне и касается лба губами. — Я пока счет оплачу.
Мне остается только кивнуть. Он выходит из ресторана через пару минут и, в молчании опустившись на водительское сидение, заводит двигатель.
— Куда едем? — осторожно уточняю, накидывая ремень.
— Я тебя домой отвезу, а сам поеду в Барвиху. Мне с Димой поговорить нужно.
Выдавив из себя понимающую улыбку, я обхватываю себя руками. В эту минуту зревшая в груди тревога достигла чудовищных масштабов, и теперь мне становится по-настоящему страшно. Безумно страшно от того, как произошедшее скажется на наших с ним пока еще хрупких отношениях.
44
Юля"
"— Юль, я позвоню, как все с сыном утрясу, — переведя автомобиль в режим парковки, Сергей поворачивается ко мне.
Сердце сильнее сковывает тоска и паника: судя по отрешенному лицу, мыслями он явно сейчас не здесь. Хочется вцепиться пальцами ему в рубашку и вытрясти из него слова успокоения. Так хочется, чтобы он сказал, что, независимо от ультиматума Димы, между нами это ничего не меняет, и что для себя он давно все решил. Именно в эту минуту мне необходимы его тепло и внимание, но Сергей не в силах их дать сейчас, и мне нужно справляться самой. Если еще и я закачу истерику, то это будет двойной удар по его нервам.
Сергей ведь и правда не железный, и я могу только догадываться насколько ему тяжело. Все это я понимаю, но душа все равно воет от безысходности и плохого предчувствия.
— Конечно. И… — хочу сказать ему, что люблю, но что-то меня останавливает. Наверное, не хочу навязывать ему свои чувства, когда он стоит перед выбором. Он ведь и так о них знает. А потому просто решаю его ободрить. — Я не считаю тебя плохим отцом, Сергей.
