Глаза сейчас на меня подними и слушай внимательно — как мужчина с мужчиной с тобой говорю. Ты либо сам поговоришь со своими знакомыми, чтобы оставили Юлю в покое, либо с ними поговорю я. Вернее, говорить я буду с ректором, и они обе могут прямо сейчас начинать подыскивать другой вуз.
После произнесенных слов боковым зрением замечаю в дверях застывшую фигуру ночной гостьи. Что ж, как раз вовремя.
— Я тебя услышал, пап, — согласно кивает сын. — А ты с Юлькой, что ли, говорил? Она тебе жаловалась? Про меня что-нибудь спрашивала?
И снова ощущаю внутреннюю борьбу между Молотовым-отцом и Молотовым-мужчиной.
На этот раз мне удается найти золотую середину, но я заранее знаю, что так будет происходить не всегда.
— Оставил бы ты девчонку в покое, Дим. Не любишь ты ее — вон доказательство в дверях стоит.
— Пап, мне двадцать два, а не сорок, а секс это просто секс. Физиологию никуда не денешь в этом возрасте.
Забавно, как ненавязчиво сын списал меня в стареющий хлам без мужских потребностей.
— Открою тебе секрет, Дим. И в сорок ее никуда не денешь. Но управлять ей любому мужчине под силу, был бы достойный стимул.
Я знаю о чем говорю, потому что до вчерашнего дня полтора месяца ни с кем не спал. Убеждал себя, что слишком занят и слишком устаю, чтобы позвонить Мадине, лишь бы не называть себе истинную причину. Ту, которая сидит сейчас в однокомнатной квартире на Юго-Западной и ждет моего звонка.
— В общем, ты меня понял, Дим. Поступи как мужчина.
Не заставляй за тебя краснеть. Ты перед Юлей и так виноват, и сейчас у тебя есть возможность загладить свою вину.
Я оставляю Диму сидеть на кухне и выхожу в прихожую, где возле зеркала, поправляя прическу, крутится Сабина. Наглая все-таки девка.
— А тебя чтобы я в своем доме больше не видел. Второй раз повторять не буду.
Игнорируя вытянувшееся в отражение лицо, достаю из кармана телефон и выхожу во двор.
— Юль, буду в течение часа. Давай ты сегодня с готовкой заморачиваться не будешь, поедим где-нибудь.
Ты к итальянской кухне как?
Пока слушаю ее деланно спокойный голос, расспрашивающий, что ей надеть, опускаю солнцезащитный козырек, чтобы убедиться: улыбаюсь. Бесхитростная Юля. Как не пытается скрыть свои волнение и радость, у нее не получается. Надеюсь, никогда не получится.
42
Юля.
— Юль, я подъехал, — звучит низкий, с недавних пор мой самый любимый голос в динамике мобильного. — Спускайся.
