Тем более что тебе показать есть чего уже сейчас, а через годок и вовсе расцветешь.
Графиня стянула на груди покрывало, а Марья Алексеевна безжалостно продолжала:
— Вот кому бог пышных форм не дал, тем худо. Им, чтобы не позориться, приходится накладные бюсты из воска заказывать. Да такие, чтобы каждая веночка выписана была.
Я мысленно хихикнула: этак они скоро и до силикона додумаются. Но как в одних и тех же головах уживаются прозрачные платья с мокрым бельем и шок от слова «изнасилование» из уст барышни?
— А кто побогаче, те еще пружины хитрые под эти восковые груди ставит, чтобы колыхались, будто от дыхания.
— Вы смеетесь надо мной, да? — жалобно спросила Варенька. — Я ничего такого не видела, когда…
— Подглядывала? — хмыкнула генеральша. — А много ли тебе удалось разглядеть?
Девушка явно смутилась, но тут же снова задрала подбородок.
— Слышала бы вас моя маменька!
— А и слышала бы — подтвердила, она ведь еще выходит в свет. Сама, конечно, так не одевается, не молодушка уже. Но и она скажет, что нынешние моды такие, срам сплошной, ну да я, наверное, просто стара, чтобы их понять.
Мне не веришь, кузена спроси, он на балах бывает. Не хочешь старье носить — привыкай сверкать прелестями.
— Да я со стыда сгорю разговаривать о таких вещах с кузеном!
— Оголяться не стыдно, а говорить об этом стыдно?
— Оголяться я не собираюсь! — Она плотнее подтянула покрывало. — Так уж и быть, давайте ваше старье.
Мне потребовались все силы, чтобы не расхохотаться. Пришлось отвернуться и сделать вид, будто я занята изучением сундуков.
Полкан, который все это время смирно сидел у моих ног, оживился, поскакал в глубь кладовой. Остановился у сундука, гавкнул, обернувшись ко мне. Наверное, будь я дома, я бы удивилась, а то и испугалась, настолько умен был пес. Но в этом чужом мире кто знает, что правильно, что нет… Дома я бы в магию не поверила, а тут она кажется нормальной.
Я открыла сундучок, на который указал Полкан, вынула оттуда платье. Жемчужно-серое, верх рукавов собран фонариком, отрезное под грудью.
Насколько я могла судить, оно было сшито по относительно новой моде: в чем-то подобном сегодня — боже мой, только сегодня! — приезжала княгиня Северская.
Варенька оживилась."
"— Очень милое платьице. Оказывается, ты не всегда одевалась так плохо, как сейчас. Маменька бы сказала, что барышне не годится так себя запускать.
Я мысленно хмыкнула. Кое-что не меняется. Женщина должна радовать глаз, и неважно, есть ли у нее желание и силы на это.