Какого черта полезла? Неужели всё бабло так быстро спустила?! Говорю же, тупая! Могла бы квартиру себе купить, но нет — обвесилась цацками, словно сорока.
— Ты долго будешь стоять над душой? — обращаюсь к девице, что замерла в паре метров от моего стола.
Как же сложно иметь дело с приторможенными.
Надо признать, долгий брак с Евгенией сделал свое дело, я невольно ровняю всех по эталонному варианту. Требования к окружающим меня женщинам, будь то знакомые или сотрудницы, всегда были завышены. До жены никто из них недотягивает.
— Я документы принесла, — опускает взгляд на две папки, что в пальцах зажаты. — Здесь — срочные, а здесь — текучка, — по очереди приподнимает руки.
— Так оставляй, — киваю на край стола. — Я посмотрю.
— Может, Вам кофе сделать?
Чувствую, как терпение начинает меня покидать. Девица этого не сечет — обычно я редко бываю на взводе, но сейчас, когда в личной жизни настал полный пиздец, сорваться на ком-то хочется отчаянно, до зубного скрежета.
— Лучше массаж, — бросаю с очевидным сарказмом.
— Как скажете, — расторопно шагает в мою сторону, но чуть ли не падает на свою пятую точку, обтянутую узенькой юбкой, когда я на нее рявкаю:
— Пошла вон!
Прикрыв глаза, жду, когда хлопнет дверь. Раздражение яркими всполохами рассыпается перед глазами.
Черт! Это Женя во всем виновата! Неужели так трудно было выслушать?! Я бы ей всё объяснил!
Понимаю, что за мной весомый косяк. Но ведь это было давно! Мы ведь жили после этого столько лет вместе, и претензий ко мне у нее не возникало!
Схера-ли теперь прилетело?!
Да, есть пацан, но я сделал всё, чтобы жена его никогда не увидела!
Ни при каком раскладе Женя не должна была узнать о моем неудавшемся сыне.
Навещал я его от силы пару раз в год. В остальное время деньги переводил его бабке, и всех всё устраивало.
А теперь жена решила показать, что у нее характер стальной?!
Блядь, да я и так это знаю!
Вопрос лишь в том, сколько ей времени нужно для того, чтобы остыть?! Месяц? Два? Три? Я готов! Больше обещать не могу, но несколько месяцев вполне способен таскаться за ней с прискорбной рожей.
Женя любит убогих. Всегда к ним слабость испытывала. Жалела, помогала. У них это семейное. Её отец был одним из самых щедрых филантропов в стране. Женя переняла его склонность к состраданию.
Успокоив себя тем, что перетерпеть придется немного, возвращаюсь к работе.
Устроил истерику на ровном месте. Знаю же, что жена меня любит, и, значит — простит. Нужно только раскаянья на себя побольше напустить.
