— И как же ты попала в монастырь? Как позволила отстричь свои волосы? Неужели тебя вытащили из борделя?
— Я…
— Она не из борделя, — перебивает меня Блэйк. — Она явно из благородных, судя по всему.
— Я вижу, что из благородных. Вот та, вторая, сразу видно, обычная шлюха, но эта… И как же тебя угораздило? Расскажи мне, дитя.
Он поглаживает мою руку и я содрагаюсь от отвращения, мне ужасно хочется выдернуть ее из его хватки, но я знаю, что делать этого не стоит.
— Я попала туда по недоразумению, приехала в город, попытать счастье, чтобы поступить в академию, но связалась с нехорошими людьми и…
Я лихорадочно пытаюсь придумать какую-нибудь правдоподобную легенду, но чувствую, что слова мои звучат крайне неубедительно.
— Знаешь как мы называем таких как ты? — обрывает он меня громко, так что его голос эхом проносится по залу.
— Нет.
— Ведьмами. И как правило, таких, как вы, мы обычно сжигаем, если находим.
Я пытаюсь выдернуть руку, но он вдруг вцепляется в нее так крепко, что его длинные ногти пропарывают мою кожу.
— Не дергайся, — скрипит он. — И говори правду. Кто ты такая?
39
— Вы делаете мне больно, — говорю я, смело глядя в глаза епископу.
Я краем глаза вижу, как КЛем дергается, но Блэйк останавливает ее, держа за плечи.
— Тихо, тихо, — говорит он, — успокойся.
— Какие дерзкие девушки, Блэйк, тебе попались на этот раз, — улыбается епископ Финч. — Настоящий огонь. Мне нравится. Что посоветуешь с ними делать? Сжечь сразу и посмотреть, как они будут корчиться в огне, или послушать их лживое чириканье?
— Они могут быть полезны, — говорит Блэйк бесцветным голосом, удерживая брыкающуюся и визжащую Клементину.
— Выруби эту суку, наконец, — морщится епископ, — у меня голова болит от бабьего визга.
Блэйк со вздохом сжимает руку и рубин на шее Клем загорается ярко красным, после чего она теряет сознание, обмякая в его руках.
— Ты не научил их, как надо вести себя при уважаемых людях? Теряешь хватку, Блэйк, разочаровываешь. Похоже, урок усвоила только одна."
"Он смотрит на меня, продолжая сжимать мою руку, отчего из глаз моих едва не льются слезы, и поднимает бровь.
— Ну и чем же, по твоему, они могут быть нам полезны? Чем можно оправдать такую дерзость?
— Я жена Ивара Стормса, — вдруг слышу я свой голос. — Вам наверняка знакомо это имя.
После моих слов воцаряется гробовое молчание. Епископ смотрит на меня ничего не выражающими глазами. Его долгий пристальный взгляд словно разъедает мою душу, но я не отвожу глаз. Не дождется.
