Мне не хочется говорить, но, похоже, Даррену не по себе. Его голос дрожит точно как факел, что в моей руке. Смертный. Не слишком ли я сильно доверился ему?
Даррен продолжает, похоже, он не уловил моей интонации:
— Все думают, что это место было затоплено, после его правления. Люди хотели забыть обо всем, что он делал и стереть в своей памяти следы собственной низости. Ведь они мирились с теми ужасами, что он творил. Закрывали глаза. А потом каждый, кого спрашивали, как он допустил ночь кровавой жатвы, клялся, что все это было как в тумане, что фигура Родрика подавляла и уничтожала волю.
Здесь поворот налево, князь.
Он поднимает факел над головой, чтобы лучше было видно проем, ведущий налево.
Там впереди, я уже вижу дверь, изрядно выделяющуюся на фоне общего обветшания. Скобы блестят новизной, а дерево еще белое — дверь поставили только что.
— А что ты бы сказал? — спрашиваю я его.
Он останавливается и выдерживает мой долгий взгляд.
— Я бы сказал, что служил своему князю, как и положено. Кровь была бы не на моих руках, а на его руках, по прежнему.
Слуги — это лишь инструмент в руках властителя. Как молот инструмент в руках кузнеца, или орудие убийства в руках разбойника.
Так вот значит, как он себя успокаивает.
— Ты же понимаешь, что я не мог поступить иначе, Даррен, — говорю ему я. — Она не оставила мне выбора, предала меня."
"— Я не судья, князь, я лишь служу вам.
Проклятый старик.
— Сюда, — говорит он и отодвигает тяжелый металический засов. — Они не могут выходить отсюда, мы торопились, людей было мало, но мы сделали все, чтобы туда не попадала сырость и им было удобно.
Я захожу внутрь. На меня из полутьмы глядят две пары глаз. Робкая с виду старуха и дородная молодая девка с большими налитымигрудями, красивая но как будто перепуганная до смерти. Она тут же вскакивает и торопливо поправляет платок на голове.
— Князь, — говорит она тихо, но восторженно, — это такая честь, служить вам вот так. Господин распорядитель когда сказал мне, что я должна буду делать, я чуть не умерла от счастья.
Но я даже не думала, что смогу повидаться с вами лично. Скажите мне, что я не сплю.
— Ты кормилица? — перебиваю ее болтовню я.
— Да! Я так рада, что могу быть полезной. Это удивительно, я только прибыла в город и сразу нашла такое место. Быть кормилицей ребенка самого князя — это настоящее чудо. Это честь для меня.
— Зачем тут старуха? — спрашиваю я Даррена.
— Она будет принимать роды. Кормилица вот вот должна родить.
