— Неужели человек не может просто так сделать доброе дело? Неужели же все в этом мире прогнило настолько, что в искренней помощи даме теперь видится только злой умысел?
Клем с сомнением смотрит на Блэйка, а потом на меня.
— Что-то он темнит, это точно. Не стоит доверять ему, вот что я думаю. И волк твой тоже согласен.
Волк черной тенью подходит ко мне и я вижу, как его шерсть вздыблена на загривке. Он побаивается Блэйка, но его страх, похоже, уступает место желанию находиться рядом со мной.
— А кому вам еще доверять? — спрашивает Блэйк.
— Ну вот хотя бы Клоду, — говорит КЛем. — Ты ведь все еще с наами, верно ведь, Клод?
— Да, разумеется, с вами, — говорит он, но его голос звучит растеряно, словно само присутствие другого инквизитора сковывает его по рукам и ногам.
— Тогда помоги, — говорит Клем.
Клод начинает тянуть сундук по песку и ему удается дотащить его до края песочной приблежной полосы, но в траве он совершенно выдыхается.
— Жалкое зрелище… Ладно, будь по вашему, — морщится Блэйк и закидывает сундук себе на плечо, морщась от боли, когда его поверхность касается голой кожи рук.
И откуда такая силища в этом человеке? Просто удивительно. Я никогда не видела человека, который был бы настолько силен. Мне всегда казалось, что такой силой могут обладать лишь драконы, но уж точно не люди.
Блэйк с грохотом ставит сундук на деревянный пол внутри обветшалого дома. Клем находит несколько свечей и зажигает их. А после растапливает камин, чтобы разогнать затхлую сырость в заброшенном доме.
Все это время я изучаю сундук, не понимая, как он устроен.
Я стираю тряпкой верхний слой грязи, чтобы лучше видеть узор, изображенный на верхней части.
Кладу руки на твердое дерево, чтобы почувствовать его тепло в полной мере и чувствую, что чем сильнее я давлю на него, тем мощнее и глубже становится вибрация.
— Может быть подковырнуть его чем-нибудь? — спрашивает Клем. Я видела во дворе старые инструменты.
— Это зачарованный сундук и так просто его не открыть, — качает головой Блэйк.
Его руки скрещены на груди и он хмурится, глядя на меня. — Ну, скажи какие-то слова, или что там у вас, ведьм, принято.
— Я не ведьма, — говорю я, все меньше уверенная в том, что это правда.
— Не мешай ей! — говорит Клем. — Если не можешь открыть сам, так и помалкивай.
— Я думаю, что он открывается только через заклинание, которое может знать только один человек. Странно, что твоя мать не оставила тебе ничего.
