— До встречи, — шепнула я и вылетела из приёмной так, будто за мною гнались.
Глава 44
Сейчас самое время спросить себя, что это, мать твою, было?
И главное, не пытаться самому себе же соврать. Сделать вид, что он каждый день проворачивает нечто подобное.
С каких грёбаных пор он в Робин Гуды заделался? Это кому-нибудь когда-нибудь выгоду приносило?
Не говоря уже о том, что подобная экстремальная благотворительность могла пребольно укусить за задницу самого благодетеля. И по всем заветам всегда срабатывавшего закона подлости обязательно так или иначе укусит.
Благие, твою-то мать, намерения. Благородные, чтоб их, помыслы. Желание бескорыстно помочь, какого-то хрена примерив на себя сияющие доспехи."
"Но положа руку на сердце, смог бы он отказать? Когда она стояла в полутёмном кабинете с этими своими глазищами в пол-лица. Когда ожидала его ответа как приговора.
Она ведь свято уверовала в то, что он её сдаст. У неё на лице это было написано.
И это, мать твою, злило! Злило даже больше, чем можно было предположить.
Злило, возможно, больше, чем должно было злить.
То есть полная странностей и безумностей новогодняя ночь в коттедже ничего ей о нём не сообщила, ни на какие мысли не навела. Она по-прежнему видела в нём того, кого он из себя все эти годы исправно корчил.
Алекс остановился посреди крытого перехода, ведшего в отделения и уставился в темневшую за стеклом территорию, прилегавшую к клинике. Снег срывался с вечернего неба едва-едва. Редкие снежинки искрились, выхватываемые из темноты огнями фонарей и внешней подсветки.
В кармане пальто завибрировал телефон.
— Слушаю.
— Ваши сканы получила, Александр Михайлович. Даёте официальную отмашку?
Алекс всё смотрел и смотрел в окно, задумавшись об относительности определений. Вот раньше не вмешивался и чувствовал себя правым. Чужие проблемы — не его епархия. Тем более что о помощи его не никто просил. Вроде бы поступал правильно.
Сейчас… сейчас он собирался охренеть как вмешаться. Влезть в чужие дела с головой и основательно там побарахтаться.
Хоть о помощи его никто и не просил. И при этом он, опять же, считал себя правым. Почему?
Потому что стоило отбросить внутреннее притворство, и чужие проблемы, как по волшебству, стали едва ли не ближе, чем свои.
— Проверь там всё. Если нужно, приведи их в порядок и отсылай. И Инга… с соблюдением всех протоколов безопасности.
— Об этом можете не беспокоиться, — в голосе помощницы чувствовалась улыбка. — Безопасность прежде всего.
— Отлично.
