Но как и там, в коттедже, в первый раз, когда она задала мне подобный вопрос, я предпочла не лезть к ней со встречным. Хотя бы потому что отчётливо понимала: Инга Ильяшева не будет со мной объясняться. Ответ она держала только перед своим начальником.
— Хорошо. Боюсь сглазить, но… действительно хорошо. Ему даже перерыв в лечении назначен. На новогодние праздники.
Ильяшева кивнула, но объяснять свой интерес, конечно же, никак не стала.
— Это отличные новости.
Не поспоришь. Но их неизбежно отравляла ситуация с документами.
И тот неприятный факт, что для её прояснения мне придётся общаться с Егором. И пообщаться с ним мне нужно как можно скорее. А он, как назло, где-то пропал.
— Да. Спасибо. Вот бы ещё с бумагами разобраться.
— Разбираться с ними особенно нечего, — абсолютно будничным тоном отозвалась Ильяшева.
Я уставилась на неё немигающим взглядом, пытаясь отгадать, что могло значить это неожиданное замечание.
— То есть…
Она посмотрела на меня безо всякого выражение и слегка поджала плечами:
— Разбираться вам с мужем придётся.
С его забором из грифов «секретно» и странным запретом допускать вас к ознакомлению с процессом лечения. А с бумагами как таковыми нечего разбираться. Лежат себе в его кабинете. В сейфе. Вместе с остальной важной документацией.
Моя челюсть отвисла сама по себе, и пришлось поднапрячься, чтобы отыскать слова для вопроса:
— О-откуда вы это знаете?..
Ильяшева качнула головой и сумрачно улыбнулась:
— Это неважно. Профессиональная тайна.
Я растерянно заморгала:
— И… что мне делать с этой неожиданной информацией?
Инга загадочно повела глазами и сделала шаг в сторону, молчаливо обозначая намерение меня покинуть:
— А это, Нина Евгеньевна, уже не моё дело.
Не та информация, которой я буду интересоваться.
Глава 39
— Что бы всё это могло значить? — пробормотала я едва слышно, пока наблюдала за удалявшейся от меня помощницей Муратова-старшего.
Если бы всё в моей жизни не становилось уже по обыкновению с ног на голову, я рискнула бы предположить, что Ильяшева только что на что-то яростно мне намекнула.
Но мы никогда с ней и напрямую-то почти не общались. Коротко, по делу, по необходимости. И то лишь потому что она частенько подменяла своё непосредственное начальство на каких-нибудь не особенно сильно нуждавшихся в его присутствии мероприятиях.
Я постояла в коридоре ещё какое-то время, рассматривая летевший в окна снег. А потом мой телефон дёрнулся, оповещая о входящем.
Я взглянула на экран и онемела.
