Муратов кивнул, признавая мою правоту.
— Это центральная часть?
— Да. Самая крупная.
— Отметить такой важный этап не желаешь?
И я только сейчас заметила, что в правой руке он держал за скрещённые ножки бокалы.
Из-за непонятного волнения я не отыскала причин для отказа.
— Разве что чуть. Буквально на донышке.
Муратов кивнул и протянул руку к деревянному боксу в пилоне, рядом с которым стоял.
Я схватила влажную губку и принялась лихорадочно оттирать с плакавших по хорошему маникюру рук следы краски.
Чувствовала я себя максимально далёким от празднования образом, да и внешний вид оставлял желать лучшего. Но я знала одну непреходящую истину — неустанный труд без передышек высушивает всю радость из жизни. Нужно уметь в какой-то момент замедлиться и напомнить себе о том, что ты молодец. Хотя бы просто потому что стараешься делать свою работу на совесть и порадовать тех, кто тебе её заказал.
— Не хочу раньше времени задавать настроение на ближайшие несколько дней, — Муратов протянул мне бокал с лениво переливавшейся в его «бутоне» рубиновой жидкостью, — но если до сих пор беспокоишься о сыне, постарайся расслабиться.
Пальцы до боли стиснули грациозную ножку, будто грозились её переломить.
— Почему? Тебе… тебе что-то известно?
Муратов осторожно прикоснулся краем своего бокала к ободку моего:
— Инга звонила. Я взял на себя смелость и наглость инициировать параллельную экспертизу. Чтобы мы могли знать наверняка.
Он замолчал, видимо, ожидая моей реакции на свою вольность.
Но взволнованная услышанным, сейчас я не видела в его поступке ничего криминального. Тем более что это шло только на пользу объективности результатов.
— Продолжай.
— Если верить тому, что я услышал, с Алексеем всё будет в полном порядке.
Я так стремительно выдохнула, что едва не покачнулась. Наверное, моё лицо о многом сейчас говорило, потому что Муратов добавил:
— Это не попытка тебя успокоить или дарить ни на чём не основанную надежду. Но я почти уверен в том, что результатами обследования в новой клинике тебя не напугают.
Мои глаза сами собой наполнились слезами, и сейчас я, как последняя идиотка, пыталась сделать вид, что со мной всё в полном порядке.
А сердце едва не выскакивало из грудной клетки от прилива адреналина. Похоже, даже в целом позитивные новости я сейчас воспринимала слишком уж остро.
Даря себе время на то, чтобы немножко прийти в себя, смочила губы напитком.
— Это всё, на что я надеюсь.
