Здесь я хозяйка. И так останется навсегда.
– Мне пора к сыну, – демонстративно выхожу из своей комнаты, оставляя там свекровь. Всем своим видом показывая, что разговор окончен. У меня нет сил на противостояние еще и с ней. Тем более, желания.
Глава 29
В груди жжет нестерпимо, плачу в подушку, не в силах сдержать накопившееся отчаяние. Утром просыпаюсь в ужасном состоянии. Под глазами темные круги.
Спускаюсь в гостиную, не зная, уехал уже Оболенский в аэропорт, или нет.
Алекс внизу. Разговаривает со своей матерью.
Рядом стоит дорожная сумка. Варвара Степановна, клюнув сына в щеку на прощание, уходит.
Облегчения это не приносит. Спускаюсь в столовую спустя двадцать минут, уверенная, что Оболенский уже закончил завтрак.
Но он сидит за высокой барной стойкой, читает газету. Заметив меня, окидывает цепким взглядом.
– Плохо спала?
– Я не хочу говорить про свои сны, Алекс. Давай обсудим еще раз наши отношения. Разве ты не видишь, что они зашли в тупик? Я не буду мириться с изменами! Просто не смогу этого вынести! Я устала, – меня душат слезы.
Почему он так спокоен? Холоден. Он совсем меня не любит. Такие как Оболенский не умеют любить…
Лицо мужа темнеет.
– Вот как? Ты удивительно четко все формулируешь.
– Потому что думаю об этом постоянно!
– Я дам тебе развод в конце года. Вернешься к родителям, – бьет наотмашь следующей фразой. – Потерпи еще несколько месяцев.
Произносит это без-эмоциональным тоном и выходит из помещения. Оставив меня, окаменевшую от шока, в одиночестве. Чудо, что на ногах устояла.
И все равно ощущение, что разбилась на мельчайшие осколки.
Он правда меня отпустит??
Стоп, он ничего не сказал про сына!
Выскакиваю из столовой, но поздно. Хлопает входная дверь. Бегу следом по холлу. Шум мотора. Я замираю на пороге.
Нужно бежать. Не самая лучшая идея спрашивать про судьбу Артура. Я сама все решу! Сбегу. Потому что так нельзя больше. Я не позволю, чтобы моего сына растила свекровь. Чтобы у Артура перед глазами проплывала череда любовниц типа Инессы.
Ни за что!
Первым делом принимаю решение поехать в банк. Сниму максимально возможную сумму. К родителям дороги нет, они не примут ситуацию. Будут пилить, что не удержала мужа. Заставят вернуться. Силой. Унижаться, прощение вымаливать. Нет, я так правда больше не могу! Быть вещью, игрушкой.
Я поеду к Оле. Да, мы едва знакомы, совершенно чужие, но недавно Оля написала мне, что хорошо устроилась. Есть работа, жилье. И если мне нужна помощь, она рада будет поддержать.
