Надеюсь, я не напугал тебя своим странным юмором? – приподнимает бровь.
Напор и уверенность мужчины не вызывают ни грамма расположения, скорее, напротив. Мне совсем не хочется ехать домой с фактически чужим человеком. Но чувствую, что Карим не отступит. Слишком упрямый.
Я могла бы вернуться в больницу, чтобы избавиться от назойливой помощи, но Елена устала, собиралась покормить малышей и лечь спать. Мне не хочется ее тревожить.
В конце концов, это ее близкий родственник. Я тоже очень устала, скоро Артур проголодается.
Напомнив себе об этом, киваю.
– Хорошо, буду вам благодарна. Тут недалеко. Спасибо за помощь.
– Ерунда. Тебе спасибо.
– За что? – удивляюсь.
– За доверие.
Карим садится за руль, машину ведет уверенно. Мы почти не разговариваем, я все время смотрю на сына. Он проснулся, хлопает сонными глазками. Могла бы вечно так наблюдать за ним, это не может наскучить. Пару раз ловлю внимательный взгляд Карима в зеркале заднего вида.
Когда подъезжаем к воротам, чувствую к новому знакомому расположение и на самом деле благодарна за помощь.
Вот только следом за нами буквально сразу останавливается машина моего мужа.
Алекс выскакивает из машины. Он в ярости. Увидев меня на заднем сидении, буквально взрывается.
– Это что еще такое?! Почему моя жена в твоей машине, Абашев?!
– Успокойся, Оболенский, не рычи, – лениво отвечает Карим, вылезая первым.
– Ромина, ты в своем уме?
– Не кричи, пожалуйста, ты пугаешь Артура, – говорю дрожащим голосом. Давно не видела супруга в таком диком состоянии.
Глаза сверкают, лицо перекошено яростью. – Мы познакомились у Елены в больнице. Это ее сводный брат. У нас сломалась машина, он предложил подвезти.
– Про такси тебе в голову не пришло?
Не помню, чтобы муж разговаривал настолько грубо. Обычно он собран и холоден, даже если злится. Может ударить словом, но никогда не позволяет себе быть настолько разгоряченным. Я даже не подозревала, что он может вот так «пылать» от ярости. Напирает на меня, словно я преступница. Прижимаю к себе сына. Карим встает между нами.
Это приводит Алекса в еще более взвинченное состояние.
– Тебе все объяснили, Оболенский. Успокойся.
– Ты меня будешь успокаивать? Ты? Не смей приближаться к моему дому!
– Угрожать собрался? Выглядит довольно жалко.
– Ромина, иди в дом! – рявкает муж.
– Карим, прошу вас, уезжайте, – произношу умоляюще.
Из дома выходит Карина Андреевна. Торопливо идет ко мне.
– Пойдемте, Ромина Виленовна. Вы, наверное, очень устали.
Артур начинает плакать.
