Она гладила мой живот, радовалась за меня, – чувствую, что щеки становятся мокрыми. Все-таки не удалось сдержаться…"
"– Мне так жаль, Ромина. Никто не должен проходить через подобное, – девушка смотрит на меня с жалостью.
– Да, согласна.
Нас прерывает улыбчивый официант, приносит меню, рассказывает о блюде дня, советует попробовать лазанью.
– Мне пожалуйста апельсиновый сок, и, хорошо, давайте свое фирменное блюдо.
Вряд ли смогу проглотить хоть кусочек, но для приличия надо что-то заказать.
Ольга выбирает то же самое.
Некоторое время сидим молча. Приносят напитки.
– Что ты будешь делать? Уйдешь от мужа? – спрашивает Оля.
– Я не знаю.
Куда мне идти? Разве родители примут? Отец во всем зависит от Оболенского, разве только не молится на него. Алекс оплатил операцию брата. Мама как раз сейчас заграницей, в клинике. Очень много денег на это понадобилось. Отец влез в очередной займ…
А я на восьмом месяце. Куда идти? Да, хочется хлопнуть дверью, сбежать. Но я реалист. Муж если захочет, найдет меня где угодно.
Мой главный страх – что заберет у меня ребенка. Иногда мне снится подобное во сне. Вот буквально на днях снилось, я проснулась в слезах.
– Ты меня осуждаешь?
– Что ты, Ромин, кто я такая, чтобы осуждать? Это твоя жизнь.
– Как же мне повезло тебя встретить! – вырывается у меня.
Потеряла одну подругу и нашла другую. Очень хочется надеяться на это. С ужасом пытаюсь представить, что бы делала, если бы не столкнулась с Олей.
Невольно меня охватывает потребность поделиться своей историей.
Я никогда никому не рассказывала. У меня была из близких подруг только Аниса. Она изначально была в курсе нашей с Алексом истории.
Стоит только начать, и я уже не могу остановиться. Это похоже на исповедь. Оля – замечательный слушатель. Смотрит без жалости, с легкой грустью. Заведение мы выбрали очень тихое, уютное. Так что никуда не тороплюсь.
Два года назад. Алекс
– Ты предлагаешь мне свою дочь? Что за бред, Вилен? Ты совсем голову потерял?
– Я все потерял, и тебе это прекрасно известно.
Только и осталась что голова на плечах. Ее хочешь? – мрачно спрашивает собеседник.
– Мне ничего от тебя не нужно. Сам виноват, никто не заставлял тебя связываться с братьями Рашидовыми. Всем известна их репутация.
– У меня не было другого выхода! Ты отвернулся от меня. Другие заботы были, не так ли?
– Ты сейчас валишь с больной головы на здоровую, Вилен, – начинаю злиться. – Не советую раскидываться обвинениями.
– Я ни в чем тебя не обвиняю.
