– Тогда что? Скажешь ему? Пусть поклянется, что больше такого не сделает?
– Нет, что ты. Разве я смогу ему поверить? Доверять снова… Нет, это невозможно! – тяжело вздыхаю. – Нет, не смогу больше верить ему. Мне противно! Так противно, невыносимо… – снова срываются слезы.
Мы сидим до закрытия, потом Оля отвозит меня домой, в наш городской дом. Я почти уверена, что муж все еще с Анисой, в той квартире…
Боль снова разливается внутри. Одиночество вгрызается в душу.
**
– Ваш муж волнуется, Ромина. Десять раз уже спрашивал, почему вас еще нет дома.
Очень недоволен, – такими словами встречает меня Мария.
– Он дома?
– Пару часов назад приехал.
– Ясно.
– Разогреть вам ужин?
– Спасибо, Мария, не нужно. Можно мне только стакан теплого молока? Я пойду к себе в комнату.
– Конечно. Мигом принесу.
– Отлично, спасибо.
Поднимаюсь наверх. У нас с мужем раздельные спальни. Так было с самого начала.
– Разве это правильно, Ромина? Муж и жена должны вместе спать! – отчитывала меня мама.
– Нас обоих это устраивает.
Мы сейчас… спим вместе, – запинаюсь от смущения. – Но комнате – это личное пространство. Мне нравится, что у меня есть свой личный уголок.
– Ну не знаю, дом конечно у него огромный. Ладно, главное, чтобы мужа твоего все устраивало. Он нам так помог с лекарствами! И с обследованием.
– Да, я ему очень благодарна.
– Старайся, чтобы покрепче привязался к тебе.
– Но как, мам? Я не понимаю.
– Делай все что ему нравится. Старайся во всем угождать, не спорь.
– Я не домашняя зверушка.
У меня есть свои предпочтения.
– Ох, и упрямая же ты, Ромина.
Какая еще упрямая? Замуж велели, я и вышла. Не могла понять, в чем мама видит мое упрямство.
Закрываю дверь своей комнаты. Надеюсь, сегодня мы не увидимся. Сейчас муж не требует чтобы с ним спала, знает, что плохо сплю, часто в туалет бегаю. Живот большой, иногда ворочаюсь, иногда и вовсе места не могу себе найти.
Дверь открывается, Оболенский возникает на пороге, а у меня ком в горле.
– Ромина, где ты была, почему так поздно вернулась? – спрашивает муж.
Как он смеет? И ведь ни на секунду голос не дрогнул! Ни о чем не догадывается! Лучше бы Аниса ему призналась, что устроила для меня шоу. Может тогда у Оболенского не хватило бы совести подойти во так ко мне сразу после любовницы. Положить руку мне на живот.
Отталкиваю его руку и бегу к смежной двери, за которой ванная. Меня выворачивает. Долго умываюсь потом, полоскаю рот. Когда возвращаюсь в комнату, почти уверена, что муж ушел.
