Тут же крепкая ладонь останавливает меня, обхватив за предплечье.
– Не уходи.
– Но ты простудишься. Я сейчас вернусь.
– Ничего не будет. Волнуешься обо мне?
Мне, конечно же, всего лишь померещилась надежда, прозвучавшая в его голосе. Нет, он не смеет ждать от меня заботы, после того что сделал со мной! С нами!
– Зачем ты приехал?! – восклицаю с отчаянием. – Поинтересоваться, волнуюсь ли я за тебя до сих пор? Какая глупость! Конечно нет! Ты меня выгнал, заявил о разводе! Я не мазохистка, Алекс. Я оставила позади прошлое.
Единственное, о чем нам нужно поговорить, это о сыне! Я никогда не отдам его! Никогда, слышишь! – выпалив все это, почти задыхаюсь.
– Не кричи. Я не собираюсь отнимать у тебя сына, – глухо перебивает Оболенский.
– Тогда зачем ты приехал? Зачем? – повторяю уже шепотом. Меня потряхивает. Хочется разрыдаться. Ведь я продолжаю любить этого ужасного мужчину. Эгоиста и изменщика. Того, кто предал меня, свалил вину, оставил без средств к существованию.
– Я приехал, потому что не могу без тебя, – глухо произносит Оболенский.
По телу проходит волна ледяного озноба, настолько кажутся выстраданными эти слова.
– Ты замерзла. Иди в дом, – добавляет устало. – Я действительно приехал в неурочный час. Сразу как добрался сюда, не смог устоять. Хотел просто проехать мимо… Ладно. Можем договориться о другой встрече.
– Ты совсем больной?! – почти кричу.
Слышать заботу в его голосе еще невыносимее, чем ненависть! С ней я могла бы смириться. Но не с таким поведением мужа. Оно разрушает мою броню с такой лёгкостью, что я дико пугаюсь.
Страшно поверить его словам. Невозможно забыть, как обидел меня…
– Да. Я болею без тебя, Ромина, – Оболенский на удивление спокоен. Произносит это почти без эмоций. – Не надо меня бояться. Я приехал, чтобы позаботиться о тебе, но ничего не стану требовать. Только не убегай больше. Пообещай мне только это, пожалуйста. Я слишком долго тебя искал.
Я не узнаю своего мужа. Он никогда не произносил таких слов! Не просил ни о чем, только требовать умел.
– И ты мне поверишь? Что если обману?
– Я пойму если это ложь.
– И что тогда сделаешь?
– Останусь в машине возле этого дома.
Его слова снова ошеломляют. Сказал это так просто! Вздрагиваю от мысли, что гордый, властный Александр Оболенский будет сидеть часами в машине, промокший до нитки. Безумие!"
"– Я не собираюсь никуда бежать, – произношу глухо. – Тут мой дом, мои близкие люди, – это чистая правда. Внезапно понимаю, насколько родными стали эти места для меня.
