Всё было настолько ярко и красиво, что я улыбалась всю следующую неделю — неумолимо падала в пучину под названием «любовь».
А утром, после бала, были цветы. Огромный букет белоснежных орхидей, доставленный к двери моей комнаты глуповатым посыльным. Посыльный добрых полчаса искал карточку, которая прилагалась к цветам, а я стояла и краснела. Я верила и не ошиблась — цветы были от Грея.
Грей Морвель… сколько понадобилось сил, чтобы тебя забыть!
Мне пригрезился поцелуй — тот единственный раз, когда наши губы соприкоснулись.
Не на балу, а позже. Спустя миг меня вновь утащило во тьму.
Сознание схлопнулось, и не осталось ничего — ни Грея, ни арки её потоками. Только спокойствие и умиротворённая темнота.
* * *Это было так хорошо, так приятно… Ощущение абсолютной неги. Я потянулась, чувствуя удовольствие каждой частичкой своего тела, а потом распахнула глаза и нахмурилась. Я обнаружила себя не там, где должна.
Причём тут спальня? Как я сюда добралась?
Осторожно сев на кровати, я отбросила одеяло, и нахмурилась ещё больше.
На мне была ночная сорочка, но я точно не переодевалась.
Резкий прилив паники, но тут в спальню вошла Дара, которая улыбнулась и выпалила:
— О! Уже встаёте?
Я не встаю. Я подпрыгиваю!
— Кто меня переодевал? — первый напряжённый вопрос.
— Я, госпожа.
От сердца сразу отлегло, но не так, чтобы очень. Провал в памяти мне не нравился. Я вдруг осознала, что снова уснула возле арки и у меня всё же нет привычки ходить во сне.
Значит в покои меня принесли. Но кто?
— Ох, что же вы так себя уморили, — продолжила служанка сокрушённо.
— Его светлость вчера ругался. Не смог вас разбудить.
Пауза, и новое:
— Любовь любовью, но вы ж ему здоровая нужны! Муж любит жену здоровой, а брат сестру — богатой.
Братьев у меня не было, а по остальному… В общем, теперь ясно. Я действительно уснула возле арки, а Грей не смог добудиться и принёс.
Как он меня обнаружил — вопрос десятый. Скорее всего сообщили слуги.
— Леди Ариадна, вы меня слышите? — позвала Дара.
Я отмахнулась.
Тот факт, что Морвель нёс меня на руках, вызвал внутренний протест.
Настроение сильно испортилось, при этом я не знала на кого злиться: на себя, на Грея или на арку. Пока решала этот вопрос, Дара вышла в соседнюю комнату, и тишину пронзил истошный, исполненный ужаса вопль.
Я вздрогнула и, спрыгнув с кровати, тут же ринулась к двери. Выскочила в соединённую со спальней гостиную, а Дара заорала громче прежнего. Служанка побледнела, позеленела и схватилась за сердце.
