Лорд Шакрэм Морвель родился без тени дара, даже бытовой уровень давался ему трудно. И он сделал всё, чтобы выжить магов с этих земель.
Впрочем, внешне всё выглядело иначе — так, что не подкопаешься. Мне, как наследнику, рассказывали о печальных обстоятельствах, неразрешимых противоречиях и недопониманиях, которые вынуждают магов уходить со службы, и которые толкают семьи к переезду. Но это мой дом, мой замок, а ребёнком я был любопытным. Я знал где и как подслушать, поэтому быстро выяснил истинное положение вещей.
Лорд Шакрэм буквально выдавливал магов из Нортейма.
Притеснял, облагал дополнительными налогами, отправлял на самые тяжёлые работы. Дядя был убеждён, что магия — корень зла, что не будь её, не случилось бы ни Великой войны, ни других бедствий.
Разумные доводы о том, что маги крайне полезны во всех сферах жизни, Шакрэма всегда весили. На это он неизменно отвечал:
— В империи много магов, и что?
Магов много, а помочь в решении проблем герцогства никто не способен. Мы по-прежнему часть империи, но толку? Мы не платим в казну, потому что Нортейм отрезан от мира, но и империя не спешит выполнять обязательства сюзерена.
С момента разгрома некромантов прошло триста лет, империя была в большом упадке, и хотя ситуация давно наладилась, ей всё ещё не до нас.
— К бесам императора! — восклицал за закрытыми дверями дядя, обращаясь к своим приближённым. — Нортейм уже является отдельным государством. Что они нам сделают? Проведут боевые отряды по нашим перевалам? Как бы не так!
От открытого бунта лорда Шакрэма удерживала только магическая клятва, которая крепко связывала все правящие рода с императорским домом.
Такая же клятва не позволяла устранить законного наследника Нортейма — то есть меня."
"Дядя действовал исподтишка. Вредил где мог и, увы, успешно. Он сделал всё, чтобы лишить меня фактической власти и вырастить марионеткой, но видимо сама магия хранит герцогский род.
Вопреки желаниям дяди, мне удалось уехать в Боевую академию… Спустя три года, став совершеннолетним, я сумел сместить Шакрэма и вернуть власть.
В идеале следовало казнить, но я был слишком слаб — не сам по себе, а как правитель. И у меня не было времени на дотошные разбирательства и наказания, пришлось ограничиться минимумом.
Только магов было уже не вернуть.
Я призывал всех, кто остался. Обратился и к простолюдинам, и к аристократии. Сейчас пожинал первые плоды этой работы. Пятеро. С уровнем не принципиально выше, чем у Ариадны, но гораздо — гораздо! — лучше, чем ничего.
