Я увидела всё те же вырезанные в камне узоры — бороздки, узлы, спайки, разрывы и переходы. С большим удивлением почувствовала лёгкое колебание магического фона и конечно вздохнула, обнаружив то самое клеймо.
Символ был не просто знаком — он являлся моей… ну, в определённом смысле, болью. Кейр Марай — так звали предка, который, если верить историческим хроникам, творил настоящие чудеса.
Хроники утверждали, будто Кейр был гением и одним из лучших артефакторов за всю историю империи. Только я досточтимого предка всё-таки не любила.
Обиженно поджимала губы с тех самых пор, как во мне наконец смогли определить талант.
До десяти лет я была убеждена, что ущербная и никакого таланта вообще не существует. Во мне не проявлялось жгучего интереса или склонностей к какому-либо делу — а талант, как правило, обнаруживается через них.
Например человек едва ли не с пелёнок любит ловить рыбу. А потом выясняется, что ему достаточно обратиться к своей уникальной особенности, влить незначительную крупицу магической силы, и через несколько минут вокруг его крючка соберутся все обитающие в водоёме осетры.
Со мной не происходило ничего. Попытки увлечь каким-либо делом всегда заканчивались провалом, я оставалась равнодушна. Всё изменилось в тот день, когда отчим, скрепя зубами, позволил забраться в сундук с вещами отца.
Этот сундук доставили из родового замка, который, после долгих разбирательств, вопреки принятому правилу, перешёл к двоюродному дяде. Нас с матерью лишили большой части имущества, отчим был предельно недоволен, рычал на всех, и особенно на меня.
Ведь родись я парнем, то земли Тарс-Мараев отошли бы мне. А так — остались лишь те, что были назначены отцом в качестве приданого.
Впрочем, не важно. Не о землях речь.
Мне позволили заглянуть в сундук, и я моментально влюбилась в одну безделушку. Невзрачная игрушка — деревянный человечек, сломанный лет сто назад.
Я сначала не поняла зачем отец её хранил, а потом обратила внимание на клеймо — это была реликвия, память о знаменитом предке.
Выпустить из рук человечка с треснувшей головой и оторванными ногами я уже не могла.
Я пристала к плотнику, заставив вытачить для игрушки новые ноги. Раздобыла очень хорошие краски и идеальный лак. А когда привела человечка в порядок, ощутила странный отклик, который шёл от этого предмета. Действуя инстинктивно, я обратилась внутрь себя и влила крупицу магии. Через несколько минут человечек затанцевал.
Тут то и выяснилось, что игрушка не простая.
