— Как ты их нашел?
— Не скажу, — отвечает он. — Сама придумай крутую историю, как я захватил кроссовочный завод и заставил сшить тебе новую пару.
Я продолжаю смотреть на Барона, прижав коробку к груди. А он на меня. Вздрагиваю, когда он фыркает и смачно так облизывается, словно обещает сожрать меня.
— А у тебя что? — Лиля подскакивает ко мне. — Открывай! Интересно же!
Я не спуская взгляда с Барона, открываю коробку, и Лиля шепчет:
— Ого…
Опускаю взгляд. Тканевые мешочки с лейблом французского бренда обуви, за которым гоняются все серьезные модницы.
— Давай смотреть!
Лиля закидывает свою коробку на переднее сидение, и возвращается ко мне. Вытаскивает из одного мешка черную туфельку на высоком и тонком каблуке. Острый нос, красная подошва, матовая кожа.
— Обалдеть, — сипит Лиля. — Мерь! Мерь немедленно! Мам!
А я опять смотрю на Барона, который лениво встряхивает ушами.
— Мам! — Лиля ставит туфлю на асфальт рядом с моей ногой, и вытаскивает из мешка вторую:
Я послушно скидываю с ноги кроссовок, продолжая гипнотизировать Барона, который тоже не думает проигрывать в гляделках.
— И носки снимай.
Неуклюже стягиваю носок.
— Какой жуткий пес, — шепчу я и сую ногу в туфлю, оперевшись на руку Лили.
— Подошли? — спрашивает Матвей.
— Теперь вторую.
Подчиняюсь восторженному шепоту Лили. Ничего не жмет, сели как влитые. И высоты каблука, что странно, почти не чувствуется. Опускаю взгляд.
— Красивые.
И мне бы сейчас быть в платье, а не в спортивных штанах и пальто оверсайз.
— В них и поедешь, — Лиля прячет мои кроссовки и носки в коробку, которую закидывает в багажник.
— Спасибо, — перевожу взгляд на Матвея, который коротко кивает.
Я не уверена, что могу сейчас подойти к нему, обнять и поцеловать хотя бы в щеку. Мы оба — настороженные звери.
— Если бы я знала, то я бы платье надела, — слабо улыбаюсь я. — Только я не помню, в какой чемодан я запихала платья.
— Ты и в мешке из-под картошки будешь красивой, — отвечает Матвей и ныряет за руль.
Лиля рядом заглядывает в мое лицо и многозначительно поигрывает бровями, а я краснею.
— Все, поехали, — Лиля заталкивает меня к Барону, пока я не очухалась. — Не боись, он может зализать до смерти, но не укусить.
Захлопывает дверцу, и Барон опять бьет по сидению хвостом. Я вжимаюсь в угол, скосив на него испуганные глаза. Высовывает кончик розового языка.
— О, Господи… — сдавленно отзываюсь я.
