И ты сегодня с ним.
— Ладно, — попискивает Лиля, и я улавливаю в ее голосе испуганную надежду.
На глазах проступают слезы. Бедная моя девочка.
— И собаку вычешите, — строго говорю я, а сама закрываю глаза. — Ты в шерсти, папа в шерсти.
— Ладно, — еще тише отвечает Лиля и боится дышать.
— И не пускай собаку на кровать.
— Его зовут Барон.
— Не пускай Барона на кровать, — четко проговариваю я и смахиваю слезы с щек.
— Ладно, — шепчет Лиля.
— Все, целую, Ли. Люблю тебя.
— И я тебя. И… — замолкает на секунду и шепчет.
— Папу сейчас нельзя бросать. Ему плохо, мам, — а затем будто испугавшись своих слов торопливо прощается и сбрасывает звонок. — Пока, мамуль.
Ему плохо. И дело не в измене. Она лишь прикрывает что-то. Что-то гнилое и мерзкое.
— Ада, — меня выдергивает из темных мыслей голос запыханного Тимура.
— Да? — оглядываюсь.
— Никогда не думал, что у подосиновиков могут быть такие страсти, — поправляет на своей шее шарф и мягко улыбается.
— Жизнь у грибов она такая, — спускаюсь по лестнице и шагаю по небольшой аллейке, шурша опавшими желтыми листьями.
Выхожу за территорию суда, иду по тротуару, и ветер доносит визгливый старушечий голос:
— Муся! Фу!
Затем истеричный лай. Очень знакомый лай.
Глава 39. Сгниет и черви сожрут
Я не люблю верить в совпадение.
Но через дорогу в кустах верещит та сама бабка, которая была с Ией, и пытается достать собаку.
— Что такое, Ада? — спрашивает Тимур, который решил увязаться за мной.
— Ты веришь в совпадения? — шепчу я.
— В роковые совпадения верю, — серьезно отвечает."
"Я смотрю в его круглое лицо, и ищу в нем того угловатого парня, который орал песни на нашей свадьбе.
— Значит, у нас тут роковое совпадение, — перекидываю сумочку через плечо, смотрю по сторонам и решительно перебегаю дорогу.
Старуха тем временем свою рычащую собаку достает из кустов, с матерками отбирает дохлого воробья и откидывает его в сторону:
— Муся, фу!
Муся вся в грязи, глаза горят. Рвется из рук к воробью, яростно перебирая лапами.
— Муся!
Тут старушенция замечает меня, потому что пру я к ней прямо через газон. У нее аж собака на руках замолкает с открытой пастью.
— Идем, Муся, — старуха резко разворачивается и торопливое семенит прочь на грани неуклюжего бега.
— Полиция! — гаркает Тимур. — Стоять!
Старуха резко притормаживает, жалобно всхлипывает:
— Батюшки…
Оглядывается, а Тимур решительно лезет во внутренний карман пальто и достает красную ксиву.
