А меня внутри всего переворачивает, и желудок подскакивает к глотке в желании выплеснуть желудочный сок и желчь.
— Матвей…
Она разрушила мою семью.
В голове пролетает видение, в котором я хватаю эту суку без тормозов за волосы и разбиваю ее голову о стену.
И все вокруг в крови.
И я тоже в крови.
Медленно выдыхаю и возвращаюсь в реальность, в которой ко мне жмется Ия со слезами и бормочет, что Ада убила нашего ребенка. И, конечно же, мальчика.
Черт знает, как она определила на раннем сроке мальчик это или нет, но, вероятно, я при некоторых обстоятельствах бы уверовал, что потерял сына.
— Матвей, что ты молчишь? — обхватывает лицо теплыми руками и заглядывает в глаза.
Чокнутая. Теперь я это вижу, и от ее темного отчаянного взгляда становится липко и противно.
— Мы с Адой подали заявление на развод, — говорю я.
Глаза Ии вспыхивают диким восторгом, и она принимает слова на свой счет. Лезет с поцелуями, от которых я уворачиваюсь и прижимаю ее к себе в удушающих объятиях."
"Я хочу раздавить Ию, чтобы ее внутренности вылезли через рот и нос кровавой кашей.
— Матвей, я так рада… Мы можем быть вместе… Ада не та, кто тебе сейчас нужна… Тебе нужна я…
Ночь, темнота и голос Ии, которая выдыхает те же слова “тебе нужна я” и “только я”.
— Я устал, — выпускаю Ию из объятий, которые могли принести ей много боли при моей несдержанности и шагаю в прихожую, — ты даже не представляешь как, Ия. Я за одни сутки, кажется, постарел на лет тридцать.
— Я тоже, — шепчет Ия, — но я не могла больше молчать, Матвей.
Да разве я могла? Ведь у нас мог бы быть ребенок. Матвей, — она всхлипывает, — я понимаю… вы семья… были семьей, но разве такое можно простить? То, что они со мной сделали?
Оглядываюсь. Это подготовка ко второму этапу промывки моих мозгов? Слишком много слов о ребенке.
— А зачем ты пришла к ним?
— Я искала тебя. Ты не отвечал на звонки, и я волновалась. Ты ведь… — всхлипывает и пускает ручьи слез, — тоже был жесток со мной. Этот месяц… Ты хоть думал, каково мне?
Меня опять утягивает в темноту, в которой второй женский шепот просит Ию переждать в стороне, чтобы мои новая память окрепла и чтобы я свыкся с ней.
— Я не думал, — отвечаю я. — Этот месяц я… знаешь, Ия, мне весь этот месяц было дерьмово. Я обманывал жену, дочь…
Я замечаю в глазах Ии злость и ревность.
— Каждый день я жил в ожидании того, что все скоро вскроется и рванет. И ты…
— Я должна была сказать. Мне тоже было тошно.
