— Я жду тебя в машине, — Матвей затягивает галстук, похрустывает шейными позвонками и шагает к выходу.
Он разъярен. Он шею разминает, когда его распирает от гнева.
— Вы когда успели поругаться? — Лиля недоуменно смотрит на меня. — Я же с вами тут была. Или вы уже вышли на уровень телепатии?
К столику подплывает официант и протягивает картонную коробку, которую Лиля тут же выхватывает.
— Мам.
— Что?
— Что происходит? — закидывает в коробку куски пиццы и засыпает к ним остатки картошки фри.
— Хочу задать тот же вопрос, — смотрю перед собой пустым взглядом.
Я не стану сейчас вываливать на Лилю новость, что милая и любимая тетя Ия ждет ребенка от ее отца. Да я даже не знаю, как все это правильно подать, чтобы у моей дочери не случилось истерики.
Все могло быть сегодня иначе. Мы бы поужинали, беспечно потрепались о какой-нибудь ерунде и посмеялись. После я и Матвей закинули бы Лилю к ее подружке и решили бы вечер провести за уютным просмотром какой-нибудь мелодрамы. Я бы заснула на его груди, накрытая пушистым и мягким пледом.
— Или поругались до кафе?
— Лиля, иди.
Я готова сорваться на крик, который разрывает мои внутренности острыми когтями.
— Из-за чего поругались, мам?
— Иди. Тебя папа ждет. Не зли его.
— Ты можешь сказать, что случилось?
— Нет! — рявкаю я и встаю. — Не могу! Не сейчас, Лиля! — выдыхаю через нос и шепчу. — Мы с твоим папой не ругались.
— Но, похоже, поругаетесь, да?
Закрываю коробку с пиццей и вручаю ее Лиле:
— Будешь у Ани, позвони. Хорошо? И не фыркай, когда я попрошу включить видеосвязь.
— Мам…
— Иди и повеселись.
— Отличное веселье за уроками, — морщит нос и семенит прочь.
— Я люблю тебя.
Оглядывается, и у меня сердце сжимается в черную точку, когда она говорит:
— Только сильно не ругайтесь, мам.
Почему я чувствую себя виноватой перед дочерью? Это же не я с другим мужиком на стороне кувыркалась, не я предала семью и изменила мужу.
— Ладно, пока. Я тебя тоже люблю, мам.
Натягивает капюшон чуть ли не до кончика носа и бежит к выходу, прижав коробку с пиццей к груди.
Провожаю его взглядом, смахиваю слезу со щеки и опускаюсь на стул.
Четырнадцать лет брака.
Я и подумать не могла, что настырный влюбленный мальчишка, который таскал мне полевые цветы и стаканчики с малиной на свидания, однажды сделает мне так больно.
Как же быть дальше?
Я не помню, как прошу счет и как его оплачиваю. Не помню, как заказываю такси и как добираюсь до дома. Все как в тумане с тусклыми вспышками.
